![Писатель Сталин. Язык, приемы, сюжеты [3-е изд.] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/9/4/9/5/pisatel-stalin-yazyk-priemy-syuzhety-3-e-izd-download.jpg)
Писатель Сталин. Язык, приемы, сюжеты [3-е изд.]
- Автор: Вайскопф Михаил Яковлевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-44-481363-8
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Писатель Сталин. Язык, приемы, сюжеты [3-е изд.]». Краткое содержание книги:
Михаил Вайскопф — израильский славист, доктор философии Иерусалимского университета.
Ассоциации по смежности
Мы видели, насколько пестры, контрастны и несогласованны между собой составные элементы его агрегатных метафор, которые объединяются по принципу мнимой тождественности. Однако в тропах Сталина прослеживается и обратная тенденция — почти зощенковская склонность к моторному собиранию смежных смысловых рядов. Здесь у него наличествуют как имитация развертывания, динамического расподобления скрытых тавтологий, так и сущностная неподвижность, застылость выстраиваемого из них образа, стесненного в нищенские пределы собственных отражений. Несколько примеров:
Черная реакция собирает темные силы (1905).
Можно и в обратном порядке:
Темная работа черных сил идет непрерывно (1917).
Буржуазия знает, где раки зимуют. Она взяла да и выставила пушки у Зимнего дворца. (Зимующие раки автоматически подверстываются к Зимнему дворцу.)
Устрялов — автор этой идеологии. Он служит у нас на транспорте <…> Пусть он знает, что, мечтая о перерождении, он должен вместе с тем возить воду на нашу большевистскую мельницу. Иначе ему плохо будет.
Устряловская служба на транспорте трансформировалась у Сталина в должность водовоза (есть тут, видимо, и фольклорный подтекст: воду в преисподней черти возят на грешниках).
Одну из своих речей, напечатанную в «Правде» 2 августа 1935 года, он закончил тостом за то, чтобы железнодорожники «подняли транспорт, который идет уже в гору, но идет еще покачиваясь».
В другой раз он обратился к проблемам классового расслоения в деревне, обличая клеветников, изображавших дело таким образом, будто
большевики <…> не ставили своей задачей проведение борозды между беднейшим крестьянством и зажиточным крестьянином.
Идея о размежевании крестьян подсказывает автору аграрные, хотя и неуместные ассоциации с бороздой (вместо межи).
Так родилась социал-демократическая партия Германии. Бебель был ее повивальной бабкой <…> Зато правительство наградило его двумя годами тюрьмы, где он, однако, не зевал, написав знаменитую книгу «Женщина и социализм».
Гинекологическая метафора, подкрепленная аллитерацией (Бебель — баба), направила здесь Сталина к смежному мотиву брачного союза между женщиной и социализмом.
Депутата, свернувшего с дороги, они [избиратели] имеют право прокатать на вороных.
Тут же дается аляповатая реализация этой земско-помещичьей идиомы («на вороных»), отождествляющая избирателей с лошадьми, которые сбрасывают всадников:
Мой совет <…> следить за своими депутатами и, ежели они вздумают свернуть с правильной дороги, смахнуть их с плеч.
В другом случае колористические ассоциации, навеянные тезисом насчет расового равенства граждан СССР, переходят у Сталина в соседний мотив лошадиных мастей и столь же сумбурную дорожно-транспортную метафорику:
Черные и белые, русские и нерусские, люди всех цветов и народностей стоят в одной упряжке и тянут вместе дело управления нашей страной.
Ср. типологически близкие примеры:
Двух зайцев хотели убить в день выстрелов. (Имеется в виду «Кровавое воскресенье».)
Вы умели биться на улицах против царских фараонов.
«Фараоны», т. е. городовые, механически соотнесены с царем, который явно ассоциируется с египетским правителем из Библии. Столь же автоматически «сэр» тянет за собой смежных «джентльменов»:
Из кого состоит эта самая революция? Из «неизменного» Керенского, из представителей кадетов <…> и из одного сэра, стоящего за спиной этих джентльменов.
Ср. также:
Беспартийность чувствует свое бессилие в деле объединения несоединимого и поэтому вздыхает: «Ах, если бы, да кабы во рту росли грибы!»
Вероятно, Сталин принял эту, оборванную им, пословицу за творение какого-то неведомого стихотворца и потому предусмотрительно ее закавычил и разбил на поэтические строки. Продолжение же пословицы — насчет «огорода» — тут же провоцирует его на незатейливое расширение ботанического смыслового ряда: