Три подруги и таинственный жених [СИ]

Я лишь кивнула, ничего не сказав. А что тут можно было сказать? У моего отца, как и у многих монархов, имелась определенная склонность к паранойе. А также убежденность в том, что любую проблему следует решать кардинально, не размениваясь на полумеры. Сама я неоднократно говорила отцу, что его политика отличается некоторой чрезмерностью и крайней недальновидностью, но Таллас в принципе никого и никогда слушал. Наверное, эта была одна из нескольких особенно важных причин, по которым я до сих пор не вернулась в королевство, продолжая жить среди людей, прикрываясь авторитетом бабушки.

— Что было дальше?

— Дальше? — немного растерялась девушка, поправив волосы, которые и так выглядели идеально. — Мама испугалась, что вскоре придут и за нами, решив, что семья казненного тоже виновна. И мы сбежали. Стали жить среди смертных, стараясь влиться в их общество и быть как они. Мама нашла работу, где познакомилась с человеческим мужчиной. Он был её начальником. Через полгода после знакомства они поженились. Его не смутило наличие у мамы двоих детей и очень подозрительное отсутствие прошлого. Он удочерил нас, дал нам свою фамилию и растил как своих собственных дочерей.

— Он знает, кто вы? — задала я щекотливый вопрос.

Мари сжала губы так, что они превратились в тонкую полосочку и подняла на меня умоляющий взгляд.

— Я никому не расскажу, — пообещала я. Девушку это убедило, и она еще тише, чем прежде прошептала:

— Мама ему рассказала, когда у меня начался переходный возраст. Вы же знаете, насколько тяжело переживать вхождение в силу, особенно, живя среди людей. Я не могла контролировать начавшиеся всплески магии. И при этом, я не могла дистанцироваться от социума. Я должна была жить, как все. А жить как все значило ходить в школу, чтобы получить образование.

Я вздохнула и, протянув руку, похлопала девушку по спине. Она вздрогнула, не ожидая от меня такого жеста.

— Я понимаю, сама через такое проходила.

Глаза Мари изумленно округлились.

— Долгая история, — скованно улыбнулась я. — Но ты ведь понимаешь, что, рассказав вашему отчиму о том, что вы сирены, она нарушила закон? И наказание за него хуже, чем смертная казнь.

Мари стиснула руки в кулачки и прижала их к груди.

— Я всё понимаю, но у мамы просто не было другого выхода. Вы выдадите нас Совету Старейшин?

Последние слова она произнесла с таким выражением лица, что стала похожа на щенка, которого выбросили из дома под холодный осенний ливень. А он сел на порог и, глядя на дверь большими тоскливыми глазами, пытался понять — за что.

— Не буду я вас никому выдавать, — буркнула я. И это было правдой.

— Ваше Высочество, — выдохнула Мари и бросилась передо мной на колени, прижавшись лбом к моим ногам.

— Эээээ, — растерялась я в первое мгновение. — Это лишнее. Правда. Не надо так. Вставай.

И я практически силой оторвала её от себя, вынудив вернуться на место. Она еще несколько раз попыталась выразить мне свою благодарность, но на этот раз все её сердечные порывы мне удалось пресечь вовремя.