Мятежники Гора

— Я мало что могу сказать о ней, — развёл я руками, — впрочем, как и о рабынях. Они находятся в замке. Их держат взаперти, поскольку есть опасность попасть под шальной камень или стрелу. Рискну предположить, что она столь же прекрасна, сколь и надменна, как и всегда.

— Какая она красивая, — вздохнул мой друг.

«Да, — подумал я, — как шелковистый урт, и, возможно, даже наполовину не заслуживает доверия». Я подозревал, что у неё имелись амбиции, которые сильно выходили за рамки её контракта. Её отношение к Таджиме порой выводило меня из себя. Неужели до неё никак не доходило, что она была контрактной женщиной, по сути, таким же предметом торга, как и рабыня? А он был свободным мужчиной и воином.

— Мы должны подойти к тарну, — сказал я.

— Меч, меч, — простонал Таджима.

При нём был короткий клинок, дополнительный меч, называемый вакидзаси. Воины пани редко расстаются с этим инструментом. Боевой меч, катана, может остаться на стойке в зале, но малый меч всегда под рукой. Воин пани зачастую даже спит с ним в обнимку.

Я привязал рукоять меча к его правому запястью, воспользовавшись кисточками, которые всегда имеются у такого клинка. Ножен я, кстати, нигде не заметил. Я нисколько не сомневался, но эта сталь вкусила немало крови, когда мой друг прорывался из окружённого лагеря.

Зайдя сбоку, я осторожно просунул одну руку под его спину, а другую под колени, и медленно поднял тело Таджимы.

Я успел сделать всего один шаг к тарну, когда тот опустил голову. Перья на его шее и гребне встали дыбом, от чего он, казалось, увеличился в размере, и без того немаленьком. Его глаза, отражавшие свет огня, были направлены куда-то в темноту по ту сторону костра.