Мировая революция. Воспоминания
- Автор: Масарик Томаш Гарриг
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8075-1
- Переводчик: Надежда Филаретовна Мельникова
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мировая революция. Воспоминания». Краткое содержание книги:
Югославии в Лондоне было много; они сделали из Лондона главный политический центр, особенно хорваты и словинцы: Супило, Гинкович, Вошняк, Поточняк, Местрович и др. Я уже упоминал, что в Лондоне был организован заграничный Югославянский комитет. Из сербов приехал как посол в Лондон Иованович, знакомый мне по Вене; перед ним в посольстве был мой хороший знакомый Антониевич. Из лондонских сербов нужно еще упомянуть писателей, профессоров: Савича и Поповича, а также отца Велимировича с его умелой церковнополитической пропагандой. В апреле (1916) приехал наследный принц с Пашичем; с обоими у меня были дружеские разговоры и договоры.
Отношение Италии – Лондонский договор – было все время жгучей темой для Югославии и для меня. Этот вопрос стал потому таким неотложным, что итальянцы и в Лондоне не ленились и договор защищали. Мое мнение было таково, что при окончательных переговорах о мире Италия уступит; Италия, конечно, не могла принять участие в войне без вознаграждения, и весь вопрос заключался в том, нужно ли для нас всех и для победы союзников участие Италии? Что будет, если выиграют Австрия и немцы? В таком случае положение югославян на долгое время ухудшилось бы. Друзья югославян, за малым исключением, весьма резко восстали против Италии; в тактическом отношении было полезнее, чтобы по крайней мере часть была более мирной и поддерживала сношения с итальянцами. Официальная Сербия держалась спокойно, но это подавало опять хорватам и словинцам повод к недоверию, а часто и жалобам на официальную Сербию, что она, как и Россия, изменяет югославянским и славянским интересам вообще.
Лондонский договор имел еще значение и потому, что благодаря ему по желанию Италии римская курия была исключена из мирной конференции; в этом отношении ни хорваты, ни словинцы не разделяли наших чувств.
Вопрос об отношении к Италии при ее вступлении в войну приобрел для нас большее значение еще и потому, что у нас в Италии, воюющей с Австрией, скоро оказалось значительное количество пленных; в Италии мы могли, как и в России, организовать легионы из пленных. Связь с Италией поэтому представлялась для Национального совета весьма важной; как уже было сказано, Штефаник по обоюдному соглашению занялся Италией, также Бенеш ездил в Италию и был в постоянных сношениях с итальянским послом в Париже. Работая в полном согласии с югославянами, я постоянно принужден был сталкиваться с итало-славянским вопросом.
Наша колония выступала совместно с югославянами; например, в августе 1916 г. мы устроили совместный митинг против Австрии, на котором председательствовал виконт Темпльтоун и выступал Сетон-Ватсон и др.
Споры об Италии, как я мог наблюдать, поддерживали старые разногласия сербов и хорватов; появились затем и личные несогласия; споры приобретали уже такой характер, что начинали вредить доброму имени югославян.
У югославян были горячие защитники в лице Сетон-Ватсона и Стида, оба в итальянском вопросе выступали за точку зрения Югославянского комитета. Сетон-Ватсон организовал англо-сербское общество взаимности, имевшее большое значение; по этому же образцу немного позднее было устроено и англо-чешское общество. В Париже организовался (весной 1917 г.) Черногорский комитет, имевший антиправительственное (антикоролевское) направление; в марте он издал свою программу национального единения.
Я бывал часто с Супилой, помогавшим мне некогда против Эренталя; вообще, мои прежние выступления за югославян (за Боснию и Герцеговину в 1891–1893 гг.; процесс загребский и Фридъюнга; борьба с Эренталем и процесс в Белграде) давали мне особое положение среди всех югославян. Супило был в России уже в 1916 г. и вернулся оттуда в весьма повышенном настроении из-за того, что Россия согласилась с Лондонским договором; подробнее об этом расскажу в главе о России, сейчас я вспоминаю лишь наши лондонские встречи. Наши отношения начались в Женеве. Очень скоро Супило разошелся не только с русскими и сербами, но и с Югославянским комитетом; много труда стоило мне примирение – за день до моего отъезда в Россию он обещал мне, что помирится. Я не предчувствовал, что мы тогда виделись в последний раз; свое обещание он сдержал.
Чешская колония в Лондоне и в Англии вообще была невелика; несколько личных споров было разрешено уже во время моего первого пребывания в Лондоне. Я встречался обыкновенно с соотечественниками у Сикоры (в ресторане); у него и у Франтишка Копецкого при защите интересов наших соотечественников было много возни с английскими учреждениями; Копецкий, кроме того, посвятил себя агитации за поступление в английскую армию, сам он подал этому первый пример. В июне (1916) приехал из Америки молодой юрист Штефан Осусский; через некоторое время он отправился во Францию к д-ру Бенешу; он скоро выучился по-французски и стал полезным работником в нашем движении.