Сказки о символах города Саратова

Принесли домой старый лесник с внучкой рыбку, да и запустили её, по просьбе Ксюши, в корыто с водой. Тут дедушка из дома по надобности вышел, а краснопёрка, как только за дедом закрылась дверь, вдруг высунула из воды голову, да и говорит Ксюше голосом человеческим:

– Спасибо, Ксюша, выручила меня и от неминуемой смерти спасла. Сослужи мне ещё службу – выпусти меня в какую-нибудь запруду, а я в долгу перед тобой не останусь. Только в Волгу не выпускай.

Удивилась девочка, что рыба заговорила. И спрашивает её:

– А ты кто?

– Я служанка цариц волжских. В реке, во дворце живут три родные сестры стерлядины, – отвечает краснопёрка. – стерлядины в реке-Волге самые главные, они – царицы речные. Кто в речных глубинах живёт – все им подчиняются: и раки, и караси, и лещи, и щуки, и многие другие рыбы.

Удивилась Ксюша сказанному, а сама думает: «Как это могут три царицы в одном месте жить и вместе царством подводным управлять?»

– А почему их три, а не одна? Царица одна должна быть… – спрашивает девочка.

– Ты права, Ксюша. Эти стерлядины – родные сёстры. У них была мать – великая царица волжская стерлядина – осетрина. Как только она умерла, то сёстры решили царство не делить, а управлять им совместно.

– Да, я видела этих стерлядин, – проговорила Ксюша, –они на нашем городском гербе нарисованы.

– А как же иначе, – заметила рыбка, – город Саратов – великий волжский город. Народ чтит свою реку и почитает речных правительниц. Не были б стерлядины царицами волжскими, то и на гербе бы их не было. Только теперь в реке всё не так…

– А как же ты в аквариуме оказалась и почему всё не так? – спрашивает Ксюша.

– Рыбаки меня из Волги сетями вытащили. – Тихо проговорила рыбка.

– А в сети ты как угодила? Ты же служанка самих цариц речных! – удивлённо воскликнула Ксюша.

– Служанка-то я служанка. Только меня водяной обманул и в сети рыбацкие заманил, вот так я и попала в этот аквариум.

– А кто он этот – водяной? – спросила удивлённо девочка.

– Это управляющий в реке. Вообще-то у нас управляющий налим, только Водяной давно его к рукам прибрал, сам за него командует, а налим только безвольно плавниками разводит. Теперь все в реке боятся одного водяного.

– А как же стерлядины? Как они терпят этого водяного?

Краснопёрка помолчала, и еле сдерживая слёзы, сказала:

– Стерлядины сами теперь во дворце в заточении под страхом смерти находятся. Их из стеклянного дворца никуда не выпускают, и ни с кем разговаривать не разрешают. Они теперь разговаривают только со старыми служанками. Водяной хитрый, он чтобы население реки ничего не узнало о заточении цариц во дворце и не возмутилось, стерлядин за стеклянными стенами держит, чтоб их все видели. Вот такие у нас в реке дела творятся.

– Ничего себе! – удивилась Ксюша, – как же освободить цариц?!

– Освободить можно, только опасно, – проговорила скорбно краснопёрка. – Главное, надо из реки убрать перламутровый туман, через который смотрят все рыбы. Дело в том, что когда смотришь через этот туман, то видишь всё наоборот. Царица плачет, а видишь ты её радостной и улыбающейся; она в рваном и грязном рубище, а видишь ты её в царских нарядах из парчи; ей дают есть непотребное в корыте, а ты видишь её за прекрасно сервированным столом.