Архитектор

Ларин протяжно свистнул. Псы вскинули головы и зашлись лаем, разбрызгивая пену слюны.

– Голодные, – Ларин усмехнулся. Он вскинул двустволку. В ушах Горина зазвенело от выстрела, в нос ударил кислый запах пороха. Ухнуло ещё раз. Ларин переломил ружьё, выбросил две гильзы, вставил патроны.

– Пошли, – его крик дошёл до Горина как сквозь вату.

Через несколько секунд слух вернулся Дмитрию. Несколько собак скулили, остальные неистово лаяли.

– Ты идиот? – крикнул он на Максима, когда они перебежали замусоренный зал, свод которого поддерживали прокопчённые рёбра арочных опор, – зачем свистел?

– Они и так нашли бы нас, – сказал Ларин; тут какая-то тварь залаяла, и лай гулко разнёсся по пустому зданию, – уже здесь. Быстро сообразили.

Они ускорили шаг. Добравшись до металлической лестницы, петлявшей с торца здания, спустились вниз. Ларин выстрелил навскидку. Выскочившая из-за угла псина, заскулила и затихла. К ней бросились ещё штук пять. Максим опять нажал на спуск. Вновь попал. Собаки затоптались на месте в нерешительности. Мужчины бросились бежать. До следующего здания оставалось метров пятьдесят. Исчадия ада кинулись вдогонку. Ларин, не глядя, сделал два выстрела. Обе пули легли в цель. Псов это задержало.

Им хватило времени, чтобы добраться до нового укрытия. Дверь в здание оказалась заварена. Дмитрий и Максим прыгнули в высокий проём окна. В полумраке цеха, казавшегося бесконечным, угадывались очертания десятков танков со снятыми башнями. Одна такая бандура висела на цепях под сводом. Впереди маячил резко очерченный светлый прямоугольник – выход. Они побежали со всех ног. И тут в проёме вырисовалась фигура четвероногой твари. Ларин остановился, перезарядил ружьё.

– Патрон последний, – сказал он, захлебнувшись вздохом.

Горин шагнул назад, под ногой гулко звякнул обрезок трубы. Он поднял его, готовый отбиваться от взбесившихся собак.

– Надеюсь, знаешь, что делаешь, – сказал он Ларину.

– Не всегда, – ответил тот.

В проёме замелькали тени.