Последняя ночь моей убогой жизни

– Избавь меня от своего фрейдистского бреда, – Хэнку тема разговора была явно неинтересна. – Когда ты пытаешься объяснить всё это, история теряет свою изюминку, так что, пожалуйста, перестань.

Хэнк не переставал тырить мои сигареты и мне подумалось, что содержать троих людей помимо себя довольно нелёгкая задача.

– Это нас точно обанкротит, – послышался писклявый голос кого-то ещё. Мы все обернулись и увидели еврея Ари – одну из моих личностей.

Да, был во мне и такой. Являлся ли я евреем? Нисколько. Было ли это несколько оскорбительно по отношению к евреям? Хороший вопрос, однако ответа на него у меня нет. Решать, как и всегда, вам. Если спросите меня, по-моему, это было обыкновенной лестью по отношению ко всей еврейской нации, нежели чем унизительным стереотипом, ведь я попросту считал, что евреи хороши в переговорах и расчёте денег. Это ведь совсем не плохо, правда? К тому же, обычно это происходило только в моей голове, и вообще, я никого не трогал и не сжигал, так что не стоит делать из меня Гитлера, которого я сегодня, кажется, убил. Скажите лучше спасибо и закроем эту тему.

– Замечательно! И он тут! – прокомментировал Дэмиан.

– Надолго он не задержался, – удивлённо сказал я, заметив, что Ари исчез. – Видно, будучи главными образами, вы трое остаётесь, а другие появляются только периодически, в нужные для нас моменты или просто, когда им есть, что сказать.

– Очень удобно, что всё происходит именно так, – заметил Хэнк. – Иначе народу было бы многовато. И, кстати, спасибо, что ты решил пояснить это себе же, Малик.

– Думаю, Хэнк прав, – кивнула София.

– Конечно! Никто не любит, когда персонажей слишком много. Можно и запутаться, – добавил Хэнк.

– Вы точно уверены, что я не могу остаться дома? – снова спросил Дэмиан.

– Да! – крикнула Софи. – Я не оставлю тебя наедине с кухонным ножом.

– Она права, так что ты бы помолчал, а то этот старик из чёрно-белой комнаты, летящей в космосе запихает нас в задницу Обамы или сотворит с нами ещё какую-нибудь непонятную хрень, – сказал Хэнк и потянул его за рукав халата, будто он был малым ребёнком. – Я не хочу, чтобы меня превращали в ведро, в которое срала Жанна д’Арк или чтобы мои останки соскребали лопатками после того, как те самолеты врезались в торговый центр. Слышишь?!

– Но ведь это то, кто я есть! – Дэмиан отдернул руку, а в его голосе впервые прозвучал энтузиазм, который можно было услышать лишь тогда, когда он говорил о моей смерти. – Кому, если не мне, пытаться нас угробить? Может Хэнку, конечно, но обычно это лишь из чистой тупости, – Хэнк показал ему средний палец.