Мятежная королева [litres][The Prison Healer]

Он усмехнулся, мышцы у него на животе дрогнули, и Кива, сжав зубы, потянулась за инструментами и препаратами.

– Лежи смирно, – велела она и приступила к делу.

Раны прекрасно зажили: под швами обнаружились лишь здоровые розоватые шрамы. Закончив спереди, Кива попросила Джарена перевернуться. Тот заколебался. Похоже, он не хотел показывать ей шрамы на спине, хотя она их уже видела. Видимо, Джарен тоже об этом вспомнил, потому что в конце концов неохотно, но все же лег на живот.

Пока Кива снимала швы с его правой лопатки, она все же не смогла сдержать любопытство:

– Я видела много шрамов, но эти выглядят необычно.

Она провела пальцем по одному из рубцов и почувствовала, как Джарен окаменел.

Кива знала, что ее это не касается, однако не могла не спросить:

– Откуда они?

Тишина была настолько тяжелой, что казалось, Джарен не ответит. Но он, к удивлению Кивы, наконец произнес:

– В основном от пряжки ремня. Некоторые от ногтей, один-два от деревянной трости и разбитой вазы. Думаю, еще один от корешка книги. В общем, от всего, что попадалось под руку.

Кива замерла.

– То есть… Кто-то…

– Ты же много шрамов видела, – перебил ее Джарен. – Неужто ты удивлена?

Кива не нашлась с ответом, и потому продолжила один за другим снимать швы. Да, она видела множество шрамов, но подобные раны обычно оставляли какие-нибудь розги, которыми пороли за совершенные ошибки. Даже у Кивы на спине имелось три полоски шрамов от порки – она заработала их в один из ранних годов в Залиндове, потому что в первый и единственный раз отказалась вырезать метку. Однако судя по словам Джарена… похоже…

– Это сделал кто-то из твоих близких? – тихо спросила Кива.

Он медленно выдохнул, прежде чем ответить:

– Да.

Кива почувствовала, как Джарен напрягся у нее под руками, и осознала, что вряд ли он ответит на другие ее вопросы. Он и так сказал больше, чем сказала бы Кива на его месте.

– Что ж, шрамов в твоем послужном списке прибавилось, – нарочито непринужденно произнесла Кива, втирая сок баллико Джарену в кожу. – Можешь сесть.

Он свесил ноги с металлической кушетки. Лицо холодное, взгляд направлен вниз, словно он не хотел смотреть Киве в глаза после своего признания. Он не потянулся за рубахой, а Киве не хотелось, чтобы он считал, будто ее смущает его полуголый вид. Поэтому она лишь указала на рану у него на лбу и проговорила:

– И наконец последняя.

Обрабатывать швы Джарена, пока тот сидел, казалось странным. Зря она велела ему подняться, однако теперь у нее не имелось ни единой причины укладывать его обратно – не говорить же, что ей неловко находиться настолько близко.

– Рана тебя не беспокоила? – осведомилась Кива, счищая тоннельную пыль. – Головные боли, тошнота, провалы в памяти, проблемы со зрением?

– Первые два дня выдались неприятные, но потом боль поутихла, – ответил Джарен. – Ты, конечно, можешь быть иного мнения, однако я не идиот. Если бы меня что-то беспокоило, я бы пришел.

– Хм… – уклончиво промычала Кива.