Мальчишник. Райское наслаждение

— И я по тебе, милый, — срывающимся от обиды голосом ответила я.

— Может быть, ты пошутила, и в твоей сумочке лежит билет?

Я сумела лишь отрицательно покачать головой и расплакалась. Лева решил, что я пожалела о своем необдуманном решении, принялся успокаивать меня, обещал звонить каждый день. Но в тот момент мне не нужны были его звонки. Это-то и было обидно. Мой муж не мог быть таким недальновидным. Почему он так уверен, что меня все устраивает? Секс два раза в месяц, разговоры по телефону с обязательным «целую, милая». Я хотела, чтобы меня целовали не по телефону, зацеловывали, доводили до экстаза словами, что шепчут на ушко, а не в телефонную трубку.

Все мое недовольство, вся моя неудовлетворенность восстали, и теперь мне приходилось сдерживаться, укрощать свою натуру, чтобы сразу не оказаться в объятиях малознакомого мужчины с неожиданно родным именем Платон. Вот к чему приводит отсутствие внимания, всепоглощающий бизнес, деловые встречи, деньги. Я — обычная баба и хочу наслаждений. Этого хотят все, только не каждая признается, боясь, что ее назовут развратной. Какая чепуха! Сейчас я была готова отказаться от всех благ ради того, чтобы по первому звонку получить то, чего требовала моя природа, моя женская суть. Теория, где в жизни главенствует секс, выдвинутая Ладой, обретала все новые доказательства своей истинности и, значит, имела право на существование. Чего стоят материальные блага, если они не помогают получать удовольствия плотские? Приземленно? Нет, я так давно не думаю. Молодость с ее неуемной энергией не может найти иного выхода.

— Так у меня есть шанс? — Платон снова повторил свой вопрос.

Мое молчание становилось неприличным. Я покусывала губы и жадно смотрела на Платона. Мне хотелось сейчас же сказать «да», хотя бы кивнуть, чтобы он понял, что шанс ему дан. Только воспользоваться им нужно умело, деликатно, чтобы не отпугнуть, не обидеть тонкую, ранимую девицу. Но разве можно дать это понять, стоя в супермаркете с тележкой, полной сладостей? Платон все более заинтересованно смотрел на меня. Видел ли он, что все мое естество тянется к его загорелым рукам. Под белоснежной рубашкой с короткими рукавами угадывалось тренированное тело, упругие мышцы. Я проглотила слюну, как голодная львица при виде добычи, что сама идет в лапы. Слов не было. Они застряли в горле, а одна-единственная извилина в моем мозгу, отвечающая за здравый смысл, по-моему распрямилась.

Что со мной? Я была не в силах анализировать, я просто хотела новых ощущений, хотела избавиться от той безысходности, в которой прожила три дня. Больше, чем три, много больше. Даже считать не стоит, потому что придется пристально посмотреть на себя в зеркало. Как, я еще жива? Лада назвала бы меня «живым трупом». После долгого отсутствия всяческих удовольствий происходит мучительная смерть женского естества. Количество желчности и ворчливости в пересчете на килограмм веса резко возрастает. Вот тут-то и кроется опасность, порой несовместимая с жизнью.