Сад нашей памяти [litres][Honeysuckle season]

На недавнем празднестве, в темном костюме, высокая и худощавая фигура Коултона смотрелась очень даже неплохо, однако сейчас, когда он был в джинсах и футболке с едва проступившими пятнами пота, ему удавалось выглядеть еще привлекательнее. Под обносившейся камуфляжной шляпой темнели солнцезащитные очки.

– Коултон, я думаю, ты знаком уже с Либби МакКензи? – произнесла Элайна.

Либби протянула руку, и Коултон, быстро стянув садовые перчатки, обхватил своими крепкими мозолистыми пальцами ее ладонь. Даже сквозь темные очки она почувствовала на себе его пристальный взгляд.

– Пожалуй, это самый трудолюбивый фотограф во всей Вирджинии, – улыбнулся он. – Немногие ваши коллеги столь энергичны в своей работе, как вы.

– Еще раз спасибо, что так вовремя подвезли меня в субботу. Некоторые гости вымокли просто насквозь.

– Рад был помочь.

– Я попросила Либби отснять территорию поместья и оранжерею, – молвила Элайна.

– Замечательно, – кивнул Коултон. – Дайте знать, если понадобится от меня какая помощь. – Тут он понизил голос до громкого сценического шепота: – Элайна у нас крутой начальник.

– Какой из меня начальник! – рассмеялась та. – Это скорее про Маргарет.

– А вот моей матушки пугаться не стоит, – сказал Коултон. – Она порою кажется нелюдимой, но сделает для вас все на свете.

– Приятно слышать.

– Кстати сказать, Маргарет не очень-то довольна нашей новой кухней, – с улыбкой сказала Элайна. – Все тоскует по старой плите с одной неработавшей конфоркой и духовке, которую приходилось подолгу разогревать.

– Мне вполне понятны ее переживания, – кивнула Либби. – Перемены порой даются тяжело.

– В вас говорит собственный опыт? – спросила Элайна.

– Просто я лишь недавно сюда вернулась. И все еще привыкаю. Но не поймите меня неправильно. Перемены – это всегда хорошо. – Ради положительного эффекта Либби особенно подчеркнула последние слова. Как Маргарет с новой кухней, она все еще пребывала в поисках плюсов от своей новой жизни.

– Я, кстати, хорошо помню вашего отца, – произнес Коултон. – Он лечил меня в детстве.

– Думаю, он пользовал всех детишек на двадцать пять миль окрест.

– Когда мне было шесть лет, я однажды со всех ног погнался за Джинджер, которая взяла моего игрушечного супермена. Поскользнулся, упал и широко рассадил себе голову. Отец сгреб меня в охапку и повез к вашему отцу. Тот встретил нас у себя в приемной, хотя и был субботний день. Ваш отец одет был явно для гольфа. И его, похоже, ничуть не беспокоило, что моя неосторожность испортила ему субботний день.

Ничем не нарушаемый выходной всегда был большой редкостью в доме МакКензи. А когда мать Либби умерла, отец стал еще больше часов отдаваться работе. Так что Либби частенько даже досадовала на его маленьких пациентов.

– Он несилен был в гольфе, так что ваш вызов явился для него спасением.