Партизан [litres]

С конца сентября до середины декабря всю постовую службу на дорогах в Гродненской области несла только местная полиция. Немецкие посты существовали только в городах и в местах квартирования немецких гарнизонов тыловых служб и складов. До этого антенна поднималась вручную, с помощью ворота и нескольких блок-шкивов. Тем не менее работу нового аэродрома мы обеспечили. Поступили минометы, мы укомплектовали полностью минометный полк, в конце сентября нам перебросили РОФС-132. Бригада, точнее, боевые части бригады совершили 56-километровый марш к слободке Остров-ля под Лидой, вкруговую, по лесам. И 3 октября 1941 года, предварительно взорвав мост на реке Лидейке, создали затор и скопление воинских эшелонов на станции Лида. Пока немцы его ремонтировали и прочесывали лес между Кривцами и Обманичами, мы дождались вечера и накрыли станцию и казармы бывшего лидского пехотного полка, где располагался гарнизон Лиды, жандармерия и охранные части, из самопальных РСЗО и минометов. Сам город сильно бомбили немцы, он практически весь выгорел, жители жили в землянках, поэтому пострадать не должны были. Но это был приказ Ставки: парализовать перевозки на этом участке, поэтому на станцию мы вкатили с четырех сторон шесть наших ракетных дрезин, нагруженных почти тонной бомб каждая. Плюс у немцев на путях были эшелоны с боеприпасами, которые начали подрываться практически сразу. Ну и разлет РОФС достаточно велик.

На отходе было несколько мелких боестолкновений, но больших потерь у нас не было, чего не скажешь о немцах. Но взять Лиду мы не могли: на восточной окраине города у немцев был аэродром с большим количеством зенитных средств, а в рейд мы артиллерию не брали. Тем не менее за удар по Лиде бригаде было присвоено гвардейское звание, а Судоплатов и я были повышены в званиях и награждены. Но на следующий день немцы расстреляли лидское гетто. Его, правда, и в той истории постигла та же участь, но произошло это на полгода позже. Вернувшись из рейда, совершили налет на Езеры. Но там из гетто ушло только 17 человек, остальные остались в городе, их вновь согнали туда, а потом – ликвидировали. Люди еще продолжали верить в человечность противника.