Бог. Истина. Кривды. Размышления церковного дипломата

Так называемые католики

С ними я познакомился очень рано – году в 1982-м. Заходил в московский костел, скоро познакомился там с молодежью и священником – отцом Станиславом Мажейкой. Приход представлял из себя удивительный сплав трех групп: старушек с польскими корнями, иностранных студентов (особенно из Польши и Венгрии) и московских интеллигентов (из этих многие не остановились на католицизме и продолжили менять конфессии, религии, а затем и страны). В будние дни на мессы ходили в основном пожилые женщины. Они же и пели под фисгармонию – помимо богослужебных песнопений, еще польские христианские гимны тридцатых-сороковых годов. Друг с другом и с молодежью почти не общались – и по лицам этих женщин можно было легко догадаться о сложной судьбе, которая приучила их к осторожности. Отец Станислав, очень пожилой литовец, вел себя совершенно по-советски. Проповедовал о миротворчестве советского правительства, ругал американский империализм, старался не говорить лишний раз с прихожанами.

А вот студенты были совершенно замечательные. И для нас, молодых христиан советской Москвы, было удивительно видеть и понимать, что юные поляки, чехи, венгры, кубинцы могут быть открыто верующими людьми, петь в храме по воскресеньям – и не считаться маргиналами, психами или «неблагонадежным элементами». Между прочим, пели в московском костеле и христианские гимны, популярные среди членов «Солидарности». В общем, посреди угрюмого брежневско-андроповского времени можно было вдруг увидеть: христианская молодежь существует. Более того, она может быть уверена в себе – и побеждать в гражданском действии.

Понятно, почему в костел тогда ходило немало православных – кто-то в результате становился католиком, но таких было не большинство. В основном москвичи просто хотели общаться с людьми из «другого мира». Появлялись в костеле на Лубянке (!) и зарубежные клирики – иногда можно было их куда-то пригласить, расспросить о религиозной жизни на их родине. Реальных миссионеров среди них было немного – скорее они ехали либо с политическими целями, либо просто чтобы посмотреть на «дикую страну». Как-то принимал у себя дома одного такого – отца Дугласа Доуссэна из Нового Орлеана. Он зачем-то привез в Москву кучу картинок с Майклом Джексоном и шоу-площадкой Mardi Gras World – но небольшая компания, собравшаяся у меня, вдруг с изрядной долей наглости сказала ему, что американская попса нам не более симпатична, чем советская, а Штатам хорошо бы бросить республиканские заблуждения и построить христианскую монархию, которая однажды возродится и на месте СССР.

Попадали в Россию и передачи Радио Ватикана, и «тамиздатская» католическая литература. Многие православные читали и слушали. Некоторые даже присоединялись к «розарию» – молитве Божией Матери, которая транслировалась из Рима каждый вечер. Однако многие уже тогда предупреждали: не надо думать, что влияние латинян так уж безопасно. Тем более не надо игнорировать различий в вероучении, духовной и молитвенной практике, общественных идеалах Православия и «католицизма». Кстати, даже право на термин «католическая» – то есть всеобщая, вселенская – многие православные за общиной с центром в Ватикане не признают, потому что считают истинно «кафолической» Церковью именно Православную.