Вероломное сердце Рейзора [ЛП]

— Хочешь сказать, ты не знаешь что такое поцелуй? — спросила она, приподняв брови.

— Знаю, конечно. Я изучал твой язык по дороге сюда. Человеческий поцелуй — это когда ты прижимаешься своей кожей к коже другого человека. Так же, как в нашем мире. Мы касаемся наших женщин, чтобы показать привязанность и пометить их, — прорычал он. — Я пометил тебя как свою, так что другие мужчины будут знать о моих намерениях.

— Знаешь что? — сказала Кали, склонив голову набок и весело глядя на него. — Язык ты может и выучил, но вот значения не понял.

— Тогда объясни мне, — потребовал он.

* * * * *

Рейзор раздражённо щурился, пытаясь понять, что происходит. С самой первой встречи с этой человеческой женщиной его разум и тело действовали нелогично. Он не мог ни на чём сосредоточиться, и от одной мысли о её губах возле его реакции тела всё больше выходили из-под контроля.

Ему не приходилось искать облегчения при помощи собственной руки с тех пор, как он был подростком. Трижды! Три раза за прошлую неделю с тех пор как поправился, ему необходимо было сбрасывать напряжение. Он думал, что встреча с ней поможет унять разбушевавшееся желание. А вместо этого он теперь запутался ещё больше. Его растерянность только возросла, когда она, пробормотав что-то, шагнула ближе.

— Ох, чёрт, я совсем с ума сошла. — Тихие слова прозвучали эхом в его ушах.

Он уже собирался спросить, что она имеет в виду, прежде чем потерялся в волне жара, захлестнувшего его, когда её руки легли на плечи, и, встав на цыпочки, она крепко прижалась к его губам своими. Коснулась их языком, и как только он открылся для неё, продвинулась дальше, руками обняв его за шею.

Глубокий стон вырвался у него, когда она запустила руки в его короткие волосы, притягивая ближе. Он обнял её крепче, прижал к себе всем телом. Он нуждался в её близости. Жаждал почувствовать её под собой. Быть в ней.

Рейзор задрожал, когда поцелуй стал другим, неспешным, изучающим. Если он думал, что понимает людей, основываясь на записях, сделанных за прошедшие шесть лет, то сейчас осознал что, к несчастью, был дезинформирован. Ничего из того, что Кали делала, не значилось в записях. И ничего из них не имело смысла, когда она прикасалась к нему.

Он запротестовал, стоило Кали медленно отстраниться. Подхватив под попку, он поднял её и зарылся лицом в изгиб шеи, когда она обхватила его ногами. Шагнул вперёд и снова прижал её спиной к металлической опоре.

Подняв голову, чтобы взглянуть ей в глаза, он поднял руку и пропустил сквозь дрожащие пальцы пряди её коротких волос. Никогда раньше он не чувствовал такой взрывной реакции на женщину. Примитивный собственнический инстинкт, необходимость пометить её, заклеймить, вспыхнули внутри словно ярчайшая из звёзд.