Записки империалиста

А сердце у меня русское. Поэтому я въезжал в первопрестольную с неким трепетом. Я видел Москву века 21-го, и из окна кареты мельком в нынешнем 1855 году. И теперь я хотел познакомиться с ней поближе.

Непобедимая и легендарная встречала меня летним ливнем. Который сбил жару июля, и заодно пыль на шоссе усмирил.

За пять верст от въезда в город я сел на своего красавца — жеребца и продолжил путь верхом в окружении эскорта. А вдоль этого пути уже стояли люди, все мужчины без головных уборов, многие на коленях. И по мере приближения к городу их было уже тысячи и все они приветствовали меня, своего императора, государя, царя. И их приветственные возгласы, здравницы, пение гимна, звон колоколов идущий по нарастающей из города, слились реку звуков, которая накатывала на меня волнами при приближении и звучало эхом позади. Народу становилось всё больше и больше. Всё улицы, улочки, переулки были забиты разномастным московским людом, который кричал, пел, махал руками, шапками, их же бросал вверх, крестился сам и меня осенял крестом. Но, на крышах и верхних этажах никого не было, кроме солдат и полицейских. Тех, кто пытался ко мне прорваться на подъёме эмоций, оцепление или самых прытких, охрана быстро и аккуратно отсекала. Я ничего в ответ не говорил людям, ни кричал, в этом торжественном гвалте это было бессмысленно. Поворачивался то в одну, то другую сторону и махал руками поочередно. И улыбался, честной, искренней, радостной улыбкой человека, который вдруг ещё раз понял, что его любят. Просто любят и, всё. Как этому не порадоваться. Да, и энергетика от этого всего шла немалая, и положительная.