Тюрьма [СИ]

Тропинка вилась в траве и постепенно превращалась в одну из тех загадочных лесных дорог, которые словно для того и созданы, чтобы уводить в неизвестность, и вот ты уже как будто в самом деле посреди жуткой неизвестности, в самой ее гуще, а она еще и все непостижимее с каждым шагом. И ведь следующий шаг мало отличим от предыдущего. Настоящего же как-то нет, теряется, похищает кто-то. Но как может становиться непостижимее то, что и так, заведомо, изначально и навсегда непостижимо? В миг, когда делается шаг, нога зависает над бездной, это и есть настоящее, но Бог милостив, прикрывает бездну ковром из травки и прелестных цветочков, заслоняет пустоту чудесными пейзажами. Выныривает из неведомого и прихлопывает лукавая мысль, что и Бог не абсолютен.

Инга смотрела на широкую спину шагавшего впереди мужа. Человек в чужой одежде, но всегда узнаваемый, единственный и неповторимый. И пока не завладела усталость от этого бесконечно тянущегося перехода и не смяло сознание бессмысленности и бесцельности их путешествия, она чувствовала себя молодой и сильной, неистощимым организмом, неистребимым созданием природы. Они непременно выпутаются! Только не играй и не балуй слишком близко у воды, Архипов. Не ходи один в чащу. Так думала она, когда развязка еще только близилась, еще только смутно маячила в сумеречных далях.

— Ладно, иди, — как бы нехотя пригласил он.

— Уже иду, — ответила Инга спокойно.

Архипов устал первый. И он уже не видел разницы между этим хождением на пороге ночи и тем, что происходило недавно с ним в лагере, а потому запричитал, забубнил себе под нос: наказание Божье, одно сплошное наказание, как, спрашивается, вытерпеть, если везде и всюду одно и то же…