Дикая

Нет, нет, никак нельзя разделяться.

Во все времена племена ходили в Великую пещеру всем составом. Это закон, которому все следовали неукоснительно. Можно подумать, старикам, у которых болят все кости, нравится бродить по опасным местам целыми месяцами! Но они ведь идут! Просто надо быть благоразумным.

– У нас большое племя, – не сдавался Бост. – Часть охотников можно оставить дома с женщинами, вами и маленькими детьми. А в пещеру пойдут те, кто достиг брачного возраста, и часть охотников для охраны.

– Нет, – старейшина пренебрежительно отмахнулся. – Другие решат, что нас мало. Охотничьи угодья уменьшатся.

Бост бросил на него равнодушный взгляд.

– Земли много. До другого племени месяцы ходьбы. Еды много, – бросал он аргумент за аргументом, но упрямые старики даже слушать не хотели.

Зато женщины и некоторые охотники внимательно прислушивались. Женщинам действительно не хотелось подвергать жизнь такой опасности. Большинство с радостью бы осталось дома. Пусть это против правил, но прошлый год показал, что можно не идти и им за это ничего не будет. И это было гораздо безопаснее для их детей. Некоторые охотники про себя признавали, что предложение Боста отличное. Многие из них предпочитали безопасность пещеры для своих жен и детей долгому опасному походу.

– Я подниму этот вопрос на общем собрании, – предупредил Бост. – Время перемен. Надо оставить позади то, что опасно.

– Не согласятся, – фыркнул старейшина. – Это наше племя большое, мы можем разделиться. А другие маленькие. Они не могут оставить часть. Опасно идти так далеко вдвоем или втроем.

– Не опаснее, чем с женщинами и детьми, – не согласился Бост. Он понимал, что маленьким племенам тяжелее, но тогда… – Пусть они объединяются. Большое племя – больше охотников, больше мяса, безопаснее.

– Большое племя – больше ртов, – хмыкнул старик, даже не думая принимать серьезно слова Боста.

Все изменения, которые происходили с племенем в последнее время, нервировали его. Они годами жили по завету предков, но теперь все было перевернуто с ног на голову. Он мог терпеть такое от духов. Не люди, что с них взять. Но слышать такое от Боста, воспитанного в лучших традициях племен, было уже слишком.

– Не смей говорить, – прошипел старик. – Молод еще для того, чтобы иметь голос.

Когда старик ушел, бросив на него последний неодобрительный взгляд, Бост сжал зубы. Он все равно скажет! И никто его не остановит!