Да здравствует Герберт Уэллс!

Ужин проходит спокойно.

Мать рассказывает мне сплетни про наши вчерашние «бурные» события, в-смысле, про то, что она о вечернем происшествии с Витьком выяснила как раз у тёти Кати и бабы Светы, обсуждавшей «жуткое несчастье» внизу, у входа в наш подъезд.

Кое-что, конечно, соответствует. Но многое – нет. Но не мне её поправлять – поскольку я-то целый день дома не был, уж точно – знать ничего не должен!

Поэтому с умно-сосредоточенным видом жую, и иногда киваю, а иногда цокаю языком:

– Да ты что?! Неужели – хотел представить как несчастный случай?! Вот гад!

Помывшись, захожу к себе в комнату. Оглядываю её таким взглядом, будто впервые вижу. А ведь теперь, похоже, мне придётся много времени тут проводить.

Потому что не чувствую я себя способным снова смотреть в подлые глаза тренера после того, как он нашим – так нагло!.. Про смерть детей. Да и не только об этом.

Что же – мимо сознания ребят прошло, абсолютно ничего там не отложив, и то, что пять секретарш, и две поварихи были – из местных, москвички, ни малейшего отношения к «чернорубашечным батальонам» не имевшим?! Или они…

Просто воспользовались случаем скинуть эту заботу с плеч долой, и не задумываться?! Радуясь, какие они «крутые» и «профессиональные» бойцы?! Отыгравшиеся наконец за все провокации со стороны наглых хохлов по отношению к нашей стране…

Значит, уж по-крайней мере для меня – прощай, Братство?..

Ложусь на кровать, даже не раздевшись и не сняв покрывало. Закидываю руки за голову. На себя – злюсь. Мне и стыдно, и мерзко. Вот так, с помощью пряника в виде «премиальных», и наглой лжи о том, что «дети не погибли!», и воспитываются из самых обычных «обделённых» школьников и подростков – наглые и тупые боевики! Которым плевать на чужие жизни и совесть!

И как это мне удалось хоть чуть-чуть подняться над этим уровнем, чтоб по-иному взглянуть на всё это, и заново оценить то, что делаем?..

Не-ет, из Братства-то я точно – !..

Жаль только Цезаря и Влада. Они-то уже наверняка начали понимать, и осознавать, что к чему. И кого из нас хотят сделать.

И жутко этого боятся.

А поскольку не имеют тех возможностей и способностей, что теперь «прорезались» у меня, жутко во всём сомневаются. Может…

Встретиться с ними?

Да и рассказать?

Хм-м…

А можно, вроде. Раз я в Братство больше – ни ногой, самый подходящий момент. Да и время есть. Ведь ещё рано: восьми нет. И идти до нашей будки недалеко. Позвоню.

Едва встал с кровати, вдруг чувствую жуткое сотрясение и колебание дома, буквально от крыши до фундамента! Землетрясение?!

Но додумать мысль о том, что здесь, на равнине, оно невозможно, не успеваю.

Потому что вдруг обрушивается с диким грохотом на меня сверху перекрытие потолка, вбивая меня в мой половичок, а затем чудовищная масса кровли, потолка, стен и перекрытий, проламывая полы, несётся куда-то в подвал, в чудовищном гуле и клубах пыли. Больно – очень, очень больно! Но даже нет сил открыть рот, чтоб завопить: придавило, смяло, размазало!..