Электронная книга - «Избранные произведения. IV том». Краткое содержание книги:
Дин Рэй Кунц (род. 9 июля 1945 года, Эверетт, Пенсильвания, США) — американский писатель. Один из самых популярных авторов «романов ужасов». Из его шестидесяти книг двенадцать стали национальными бестселлерами в Америке. Известен во всём мире как непревзойдённый мастер остросюжетных триллеров, которые держат в напряжении с первой и до последней строчки. Содержание: Мистер убийца Слезы дракона Зимняя луна Ледяная тюрьма Темные реки сердца Неведомые дороги Очарованный кровью Единственный выживший Тик-так Ложная память Краем глаза До рая подать рукой При свете луны Лицо в зеркале
Он решил ехать по Тихоокеанскому прибрежному шоссе, но вместо того, чтобы свернуть на бульвар Краун Вэлли, который вел к Центру, проехал мимо поворота. Преследовал мимо Ритц Коув и, пропустив еще один поворот, поехал прямо в Дана Пойнт.
Когда Гарри остановил машину перед домом Энрике Эстефана, он был и сам несколько озадачен, отчего вышло именно так, хотя подспудно давно решил про себя, что поедет сюда.
Дом представлял собой прелестное бунгало, построенное в 40–50 годы, задолго до того, как бездушная архитектура одинаково оштукатуренных частных домов с приусадебными участками стала последним криком моды. Резные, с орнаментальным узором ставни, украшенные створчатыми раковинам и пояски и островерхая ступенчатая крыша делали дом еще более привлекательным. Дождь ручьями стекал с листьев высоких финиковых пальм в палисаднике.
Когда ливень чуть поутих, он выскочил из машины и бегом припустил по дорожке к дому. Едва успел взбежать по кирпичным ступеням крыто и веранды, как ливень хлынул с прежней силой. Ветра не было и в помине, словно дождь всей своей массой придавил его к земле.
Тени, притаившиеся между широченными качелями и белыми деревянными креслами, обитыми зелеными парусиновыми подушечками, казались старыми друзьями, собравшимися ради него. Даже в солнечные дни здесь веяло уютной прохладой, так как густо переплетенные, с красными цветками, заросли бугенвиллей, заполонив своими гирляндами все боковые решетки, уже ползли вверх по крыше.
Нажав кнопку звонка, за шумом дождя он расслышал в глубине дома мягкий переливчатый колокольный перезвон. Через веранду бесшумно пронеслась небольшая ящерица и быстро скользнула по ступенькам в дождь.
Гарри терпеливо ждал. Энрике Эстефан — для друзей просто Рикки — теперь ничего уже не делал быстро.
Открыв внутреннюю дверь, Рикки, прищурясь, уставился через стеклянную перегородку на посетителя, явно недовольный, что его потревожили. Затем широко улыбнулся:
— Гарри, всегда рад тебя видеть. — Отпер стеклянную дверь и жестом пригласил Гарри войти. — Правда, очень рад тебя видеть.
— С меня течет, как с утопленника, — сказал Гарри, снимая туфли и выставляя их на веранду.
— Туфли-то не надо снимать, — запротестовал Рикки.
Гарри в носках прошел внутрь.
— Тактичнее мужика в жизни не встречал, — прокомментировал этот жест Рикки. — вылитый я. Господин Прекрасные Манеры с заряженным револьвером и наручниками за поясом.
Они пожали друг другу руки. Рукопожатие Энрике Эстефана было твердым и цепким, хотя на его сухой, горячей, морщинистой руке почти не осталось мяса — одна кожа да кости. Будто обмениваешься рукопожатием со скелетом.
— Идем на кухню, — пригласил Рикки.
Гарри пошел вслед за ним по полированным дубовым половицам. Передвигался Рикки медленно, с трудом волоча ноги, почти не отрывая их от пола.
Свет в небольшой коридор проникал из кухни, находившейся в его конце, и от свечки, мерцавшей в небольшом, цвета рубина, стакане. Свеча была зажжена в честь Богородицы и стояла на узком столике у стены. Сзади нее находилось зеркало в серебряной оправе в виде перевитых листьев. Дрожащее пламя перебегало по серебряным листьям и плясало в зеркале.
— Как дела, Рикки?
— Отлично. А у тебя?
— Бывали и лучше, — признался Гарри.
Рикки, почти одного роста с Гарри, казался на несколько дюймов ниже его, так как при ходьбе наклонялся вперед, словно шел против ветра, и на его сгорбленной спине под бледно-желтой рубашкой резко проступали худые лопатки. Шея сзади была тощей и костлявой. А затылок нежным и хрупким, как у младенца.
Кухня оказалась намного просторнее, чем можно было ожидать в таком бунгало, и не такой мрачной, как коридор: выложенный мексиканской плиткой пол, отделанная сучковатой сосной кухонная мебель, огромное окно, выходившее на обширный задний двор. По радио звучала песня Кенни Джи. В воздухе стоял густой аромат кофе.
— Кофе хочешь? — спросил Рикки.
— Если не затруднит.
— Не затруднит. Я только что сварил себе целую бадью.
Пока Рикки доставал из шкафчика чашку и блюдце и разливал кофе, Гарри исподтишка наблюдал за ним. И то, что видел, не радовало его.
Худое лицо Рикки выглядело вконец изможденным, глубокие морщины залегли в уголках глаз и рта. Кожа висела складками, утратив былую эластичность. Глаза слезились. Белые волосы отдавали нездоровой желтизной или это только так казалось на фоне желтой рубашки, хотя лицо и белки глаз явно свидетельствовали о быстро прогрессирующей желтухе.
