Вся пани Иоанна. Том 1 [компиляция]

Имя Петер Ольсен мне ничего не говорило. И все же в отличие от майора я нимало не сомневалась, что именно этот человек приложил руку к убийству, но предпочла пока помалкивать. Меня теперь терзали совершенно новые проблемы, а вместе с ними и страстное желание срочно повидаться с Михалом.

– Ну так что станем делать? – голос мой дрогнул. – Я хочу в Копенгаген…

Дьявол предусмотрительно держал нейтралитет, майор же надолго задумался.

– Хорошо, – неожиданно согласился он. – Поезжайте. Я замолвлю за вас словечко в паспортном бюро, может, вам будет сподручней заполучить эти вещи без нашего вмешательства. Надо наконец определяться…

От неожиданности я даже забыла поблагодарить. Небось приставят ко мне своего соглядатая, но это уже не суть важно. Главное – первой добраться до злосчастного кофра.

– Смею ли я теперь надеяться, – с некоторой претензией спросила я под конец, – что вы оставите в покое пана Барского? Как я понимаю, уже сегодня он будет дома?

Майор с какой-то растерянностью посмотрел на меня, потом на Дьявола, а у меня от дурного предчувствия дрогнуло сердце. Ну, если они меня надули!..

– Я не в курсе, – сказал он с такой миной, будто услышал от меня что-то очень комичное и едва-едва удерживается от смеха. – Это уж обращайтесь к пану прокурору, разбирайтесь с ним.

В предчувствии какого-нибудь очередного подвоха я обернулась к Дьяволу, а тот вдруг с озабоченным лицом куда-то жутко заторопился. Невзирая на все мои протесты, подхватил меня под руку, выволок из комендатуры и запихнул в машину.

– Где Збышек? – шипела я в промежутках между попытками освободиться. – Где Збышек, черт тебя возьми, говори, не то убью! Не вылезешь из этой тачки! Где Збышек?!

– Не знаю, наверное, дома, – отмахивался он, выруливая на такой скорости, что мне оставалось уповать только на провидение и автоинспекцию. – Приезжай за мной в четверть четвертого. – Он затормозил у своей конторы, вырвался из моих рук и был таков.

Я его ловить не стала – скрипнув зубами, решила срочно направится прямиком к Збышеку.

Он открыл мне дверь собственной персоной, лучась радостью настолько, насколько был еще способен, весь воплощенная доброжелательность и нетерпение.