Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.
- Автор: Зойрен Гюнтер, Плессен Элизабет
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Радуга
- Переводчик: Валентина Николаевна Курелла
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.». Краткое содержание книги:
Врач сразу же встает и прощается.
Ночью Боде пишет письма.
Запечатывает их в конверты.
Складывает аккуратной стопкой.
Поздним утром в понедельник он сидит выпрямившись на бетонной скамье у бухты.
С тихим шипением подползают воды Атлантики. Забирают с собой частицу с внешнего края существования Боде, увлекают в свои глубины, перемешивают, растворяют. Возвращаются.
Боде повезло.
Он умирает не среди безграничного милосердия больницы. Ради него не держат включенными разные мудреные аппараты.
Он умирает там, где несколько лет назад стоял рядом с Марианной и сказал: «Здесь смерть была бы, наверное, сносной».
К полудню пенящийся край Атлантики отступает. Отлив — отсрочка, подаренная умирающему.
Вечером улитка протянет по волнам свой скользкий след. Закатную багрово-золотую дорожку.
На этой дорожке вода не остывает.
Жучок плывет к солнцу.
Где-то вдали от берега клей становится вязким.
Боде в последний раз протянет свои усики и ощутит воздух.
ГИЗЕЛА ЭЛЬСНЕР
ИСПЫТАНИЕ НА ПРОЧНОСТЬ
(ИСТОРИЯ, КОТОРУЮ МОГЛА БЫ НАПИСАТЬ САМА ЖИЗНЬ)
GISELA ELSNER
DIE ZERREIßPROBE
© 1980 Rowohlt Verlag GmbH, Reinbek bei Hamburg
Перевод H. ЛИТВИНЕЦ
Воры и грабители устроили бы меня куда больше, нежели солидные господа, наведывающиеся в квартиру в мое отсутствие. Правда, насколько удалось установить, похищено ничего не было, даже из мелочей, разве что три маленьких кусочка ткани, один у выреза летнего черного платья и два на кончиках пояса, их заменили кусочками из явно другой черной ткани. Да и вообще, незваные визитеры часто оставляют следы.
Делают ли они это сознательно, с намерением запугать меня, вызвать страх и депрессию, побудить к необдуманным действиям, чтобы я разоблачила себя и тем самым подтвердила их подозрения, или же, несмотря на всю свою сноровку, они просто-напросто неважные профессионалы, оставляющие следы, которые позволяют догадываться об их визитах в мое отсутствие, этого я при всем желании сказать не могу.
Порой мне думается, что вернее первое, порой я склоняюсь ко второму. А впрочем, верным может быть и то, и другое. Эту смесь профессиональной сноровки и некоторого даже педантизма с откровенно бьющим в глаза дилетантством я усматриваю в любых их начинаниях и действиях; все это могло бы показаться смехотворным, не будь события, развивающиеся в течение, как я полагаю, вот уже девяти месяцев, тревожными и даже весьма угрожающими.
Девять месяцев я живу в постоянном напряжении. Девять месяцев только и делаю, что приглядываюсь и прислушиваюсь. Оказавшись перед выбором, усомниться ли в собственном рассудке или по-прежнему верить собственным наблюдениям и собственному восприятию, я решила и дальше идти по раз избранному пути, наперекор возможным ошибкам и заблуждениям; они неизбежны, твержу я себе, неизбежны в силу крайней микроскопичности событий, что разыгрываются здесь, и не только здесь, со мной, и не только со мной, разыгрывались в недавнем прошлом и, судя по всему, будут разыгрываться впредь.
Фактом обнаружения периодических визитов неизвестных в мою квартиру — поначалу периоды эти были весьма значительными, а потом все более короткими, — фактом обнаружения сперва почти что доброжелательной, а потом все более настойчивой слежки за скромной моей особой, слежки, мотивы которой, несмотря на бесконечные раздумья, остаются мне пока неведомы, я обязана целому ряду грубых просчетов тех леди и джентльменов, что вот уже без малого целый год устраивают в моей квартире таинственные сходки, ну, кроме тех случаев, разумеется, когда они преследуют меня на улице — пешком или в автомобиле, — прекрасно информированные обо всех моих делах и планах, о том, куда я отправилась на метро, в автобусе, трамвае, такси или просто пешком.
Ибо в отличие от захватывающей дух погони, которую каждый из нас знает по гангстерским фильмам, дорога позади моей машины нередко бывает пустынна. Как в детской сказочке про ежа и зайца, преследователи мои, отнюдь не ясновидящие, но снабженные подробнейшей информацией, которую предоставляет им гигантский служебный аппарат, частенько оказываются на месте раньше меня. Когда в одиночку, когда вдвоем, а когда втроем и даже вчетвером восседают они в поставленном у обочины автомобиле, с предельным вниманием изучая — даже в сумерках — план Мюнхена, какую-нибудь книжонку или газету, хотя при таком освещении явно не могут разобрать ни слова.