Европа нового времени (XVII—ХVIII века)

Что касается Испании, Италии, Франции, то в этих странах в XVIII в. прогресс в области сельскохозяйственной техники во время уборки урожая выражался преимущественно в замене привычного серпа косой. Кроме того, для сельскохозяйственных работ в Европе все в большей степени в качестве тяглового скота применялись лошади (вместо быков).

В конце XVin в. даже для интенсивной, норфолкской системы земледелия, основанной на многопольных севооборотах с почти полным устранением пара, были характерны значительное однообразие и простота орудий и отсутствие сельскохозяйственных машин. Технический переворот в сельском хозяйстве был возможен лишь в теснейшей связи с промышленной революцией и развитием промышленного капитализма. В результате технического переворота как одного из проявлений аграрной революции на место рутинного производства необходимо должно было явиться «сознательное технологическое применение науки»[112].

Различия в сроках промышленных революций в Европе определили и различную периодизацию аграрных революций. Вот приблизительные даты начала аграрных революций в отдельных странах Европы: Англия — 1690–1700 гг.; Франция — 1750–1760 гг.; Швейцария — 1780–1790 гг.; Германия, Дания — 1790–1800 гг.; Австрия, Италия, Швеция — 1820–1830 гг.; Испания — 1860–1870 гг.

Даже в Англии, «передовой» по урокам и степени интенсивности протекания аграрной революции стране, начало систематического применения машин в сельскохозяйственной сфере относится к 20—30-м годам XIX в. С одной стороны, технические возможности развития сельского хозяйства в этой стране в начале XIX в. были неотделимы от роста промышленного капитализма, фабричной машинной индустрии в целом, с другой — вполне закономерно ограничивались той самой системой лендлордизма, в существовании которой заключалось в прошлом основное условие дальнейшего развития капиталистического фермерского хозяйства. Земельная монополии лендлордов становится фактором, ограничивающим возможности капиталистического земледелии в Англии, очень часто приводит к истощению земли, сокращению запашки и повышению уровня хлебных цен. В свое время К. Маркс наметил границу возможного прогресса капиталистического земледелия, основанного на земельной монополии крупных землевладельцев-лендлордов: всякий прогресс капиталистического земледелия есть не только прогресс в «искусстве грабить рабочего», но и в «искусстве грабить почву».