И будут люди
- Автор: Димаров Анатолий Андреевич
- Год: 1988
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- ISBN: 5-265-00170-0
- Переводчик: А. Чеснокова
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «И будут люди». Краткое содержание книги:
Только когда они свернули на тихую улицу, покрытую густым спорышем, Олеся позволила себе слегка прикоснуться рукой к руке мужа, и Федя, умиленный этим робким прикосновением, обнял Олесю, прижал к себе и уже намеревался чмокнуть в упругую, как яблочко, щеку, но она вырвалась из его объятий.
— Непутевый! Ведь люди увидят…
— А что нам, пускай смотрят, — смеется Федько. — Пошли уже домой!
— Домой так домой, — соглашается Федько и, как покорный бычок, следует за женой: мол, где ты меня, Олеся, ни будешь водить, а все-таки приведешь к яслям!
Олеся открыла калитку, пропустила мужа вперед.
…Федор стоит посреди комнаты, смотрит на Олесю так, что ей жарко становится. И, чтобы скрыть смущение, она делает вид, что очень обеспокоена отсутствием сына:
— Где же это Ивась? Вот беда с таким ребенком: как только выпустишь из хаты, так и умчится бог знает куда!
— На то он и парень, — говорит Федор, невольно вспоминая свое бесшабашное детство. Взялся за один карман, за второй, что-то нащупал и сказал Олесе: — А ну-ка, позови, я ему гостинец привез, — да и вытащил длинную, обмотанную в разноцветную бумагу конфету.
— Балуешь ты его. — Однако ни в ее глазах, ни в тоне голоса Федор не уловил и намека на упрек: была рада, что муж любит сына. Открыла окно, выглянула: — Ивась!.. Ивась!.. Беги скорей домой — отец гостинца привез!
Ивась словно только и ждал этого зова. Не успела мать закрыть окно, как он уже стоял на пороге. Сынок — вылитый Федько, такой же цыганский пострел, как и отец, жук жуком, а глазища как черные жаринки! Девушки, как поймают, хватают его на руки, душат в объятиях, ласкают, целуют, а он вырывается:
— Пустите!
Олеся кричит на девушек, а Федько только смеется. Пусть привыкает с детства. Вырастет — будет как находка! Он не нарадуется на сына и, когда урывает свободную минутку, не спускает Ивасика с рук.
Еще когда сынок лежал в колыбели, Федько, подвыпив на красных крестинах, взял в одну руку саблю, а во вторую — серебряную, на длинной ножке рюмку и протянул Ивасику. Сынок не долго думая одной рукой потянулся к сабле, второй — к рюмке.
— Хороший казак вырастет! — обрадовался Федько, умиленно замигал глазами.
— Конечно, вырастет таким же сорванцом, как и его отец! — с упреком сказала Олеся и бросилась отнимать у сына чертовы подарки.
— Не поддавайся, сынок, не поддавайся! — подбадривал сына Федько. — Мать — баба, что она понимает в нашем деле! Держи, сынок, крепче рюмку и саблю, с ними не пропадешь!
Отцовское наставление не упало на камень: как только Ивась стал на ноги, так и начал размахивать деревянной саблей, выструганной отцом из сосновой доски.
Вот и сейчас остановился на пороге — волосы воинственно торчат, глаза горят, а сабля вся в зеленом: рубил, очевидно, калачикам головы. «И что получится из него? — печалилась Олеся. — Будет такой же разбойник, как и отец». А «разбойник», увидев отца, выпустил из рук саблю, бросился к нему, обняв за ноги.
— Это ты так соскучился по мне? Так ждал своего папу?
Ивась еще больше зарывается лицом в отцовские галифе, только затылок глубокой впадиной виден. Федько, взяв на руки сына, долго носил его по комнате, подбрасывал к потолку. Потом спросил:
— Ну, сынок, покажи, чему ты тут научился без меня?
Ивась слезает с рук отца, подбегает к скамейке, вынимает из-под нее дощечку и палочку, прикладывает к подбородку и палочкой водит, точно смычком. Вот так он играет на скрипке, припевая:
— Вот спасибо! Вот это порадовал отца! — хохочет Федько.
— Да ты что, с ума спятил! — всплеснула руками Олеся.
Позабавившись с сыном, Федько дал ему конфетку, легонько подтолкнул в затылок:
— Беги, сынок, порезвись на дворе…
Сел за стол, хмыкнул в усы, ласково позвал жену:
— Олеся, иди-ка сюда!
Посадил ее к себе на колено, обнял и, когда она, положив голову на плечо мужа, закрыла глаза, пощекотал усами ей шею, потом спросил:
— Знаешь, о чем я сейчас подумал?
— О чем? — чуть шевеля губами, спросила Олеся.
— Что ты у меня самая лучшая. Красивее всех женщин мира!
Олеся только вздохнула, еще крепче прижалась к мужу.
Но эта семейная идиллия продолжалась недолго: уж такой дьявольский характер был у Олесиного мужа, который только что наполнял гнездышко мягким и нежным пухом, а потом сам же его и разрушал!
На следующий день рано утром, едва поднявшись с постели, Федько сказал жене:
— Да, чуть было не забыл: завтра принимай гостей.