Обжигающая спираль

Офицер кивнул и сам начал собираться.

А Рус пошел вон из этого душного кабинета следом за Михаилом Николаевичем, искренне надеясь, что ему не придется везти его отсюда прямиком в реанимацию. Слишком сильно настораживала его восковая бледность шеи и лица Самойленко, с проступающими багровыми пятнами румянца, и дергающийся на шее пульс.

Однако, видно закалка и годы службы дали свое. Несмотря на то, что на лестнице Рус все же ненавязчиво подставил свое плечо полковнику, а тот на него оперся, самое страшное, казалось, обошло.

Михаил Николаевич тяжело опустился на водительское место своего автомобиля и безвольно положил руки на руль, бездумно вперившись глазами в стекло перед собой.

— Может, давайте я поведу, Михаил Николаевич? — настороженно предложил Рус, не спеша обходить машину, чтобы сесть на место пассажира.

Полковник не отреагировал.

— Михаил Николаевич, — снова окликнул он того, и протянул руку, чтобы потормошить отца Светы.

— Знаешь, что самое страшное, Руслан? — вдруг сипло спросил полковник, не повернувшись. — Я верю ему, — выдохнул он с опустошением, так и глядя в стекло. — Верю каждому слову о том, что одна моя дочь хотела убить другую. И это — моя вина. Я допустил, чтобы Маша стала такой, — Михаил Николаевич повернулся и раздавлено посмотрел прямо Руслану в глаза убитым взглядом.

Еще совсем недавно Рус сам считал так же, что именно поведение родителей, по-разному любящих детей, и не скрывающих привязанности к любимчикам — разделяет младшее поколение Самойленко. Да и сейчас он знал, что в этом скрыта весомая часть первопричины ненависти Маши к брату и сестре. Но дело было не только в этом.

— Давайте-ка, я поведу, — мягко, но настойчиво, он обхватил рукой плечи полковника и вывел его из машины, усадив сзади. — В том, что Маша настолько грязна и черна душой — вашей вины нет. Ни Света, ни Ромка не пропитаны подобной гнилью. Это ее грех, — попытался он донести как-то свою мысль до Самойленко.

— Она моя дочь, Руслан, — покачал головой Михаил Николаевич, послушно пересев. Казалось, он даже не заметил, что его переместили. — Моя дочь…, — повторил он с безысходностью и отчаянием. — И она хотела убить Свету…

Руслан не знал, что тут сказать. Он сам упоминал о подобной вероятности лишь пару часов назад. Но и ему было трудно осознать, что Свету хотела убить родная сестра. Одно дело мимолетно предположить, допустить вероятность. И другое — принять, осознать умом и душой.

Наверное, ни одному нормальному, адекватному и разумному человеку не было бы легко осмыслить подобное. Тем более отцу Марии.

Потому он промолчал и сел на место водителя.

К счастью, в машине полковника стояла автоматическая коробка передач, иначе дорога в больницу оказалась бы невыносимой пыткой для ноющего и пекущего плеча Руса. Весь путь они проделали в тишине. Полковник больше не добавил ни слова, молча глядя в окно.