ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ В ОДНОМ ТОМЕ

— Одну минуточку.

Майкл Гивенс отошел от телефона, чтобы посовещаться с женой. Трейси Гивенс что-то ответила мужу, а потом взяла трубку сама.

— Ханна вот уже некоторое время не посещает церковь. Мне это не слишком нравилось, но дочка никогда не боялась открыто говорить то, что думает. Она и раньше-то не была особенно религиозной, а то, что еще оставалось от ее веры, окончательно испарилось после того ужасного скандала на сексуальной почве, который здесь разразился. Вы, конечно же, понимаете, о чем я говорю: священники занимались растлением несовершеннолетних, а кардинал — не помню его имени — покрывал их.

— Кардинал Лоу, — машинально ответила Дарби. — А в работе местных благотворительных организаций она, случайно, не принимала участия? — Исследованием этого вопроса Брайсон не занимался.

— У дочери после занятий в университете и работы в двух местах практически не оставалось свободного времени. Ханна постоянно жаловалась на это мне и отцу, говорила, что хотела бы вести более интересную и насыщенную жизнь. Если она и занималась благотворительностью, то мне об этом ничего не известно.

— Был ли у нее постоянный приятель? С кем она встречалась? — Дарби охватило отчаяние, она понимала, что хватается за соломинку.

— Ханна встречалась с очень славным мальчиком здесь, дома, но их отношения прекратились после того, как она уехала учиться в колледж, — ответила Трейси Гивенс. — В Бостоне на свидания ее не приглашали. И она очень переживала из-за этого.

— Благодарю, что уделили мне время, миссис Гивенс.

Дарби смотрела на скорбное выражение лица Иисуса Христа, и по какой-то непонятной причине мысли ее вдруг переключились на Тима Брайсона. Его тело лежало в гробу в зале для траурной панихиды в Квинси. Завтра его похоронят. Интересно, кто занимался организацией церемонии погребения?

Дарби вспомнила фотографию его дочки в рамочке на столе и, представив ее, попыталась разобраться в своих чувствах.

«Мне очень жаль твою дочь, — говорила холодная, аналитическая часть ее рассудка. — Но я не горюю из-за того, что случилось с тобой, Тим. Я знаю, что должна сожалеть, но у меня не получается».

Дарби подумала о своей матери. По привычке — а может, в силу искренней веры — она опустилась на колени и, выпрямив спину, как учили ее монахини в пансионе святого Стефана, осенила себя крестным знамением и закрыла глаза. Сначала она помолилась за упокой души Шейлы. Потом стала молиться за здравие Ханны.

В кармане куртки завибрировал телефон. На экране появилась надпись: «Абонент не определяется». Дарби подождала, пока аппарат прозвенит три раза, и только тогда ответила на вызов.