Главный противник. Тайная история последних лет противостояния ЦРУ и КГБ
- Автор: Бирден Милтон, Райзен Джеймс
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Международные отношения
- ISBN: 978-5-7133-1634-1
- Переводчик: Юлий Николаевич Кобяков
- Жанр: Военные
Электронная книга - «Главный противник. Тайная история последних лет противостояния ЦРУ и КГБ». Краткое содержание книги:
Книга содержит захватывающую хронику «шпионских баталий» между ЦРУ и КГБ с упором на 1985–1986 годы. Читатель узнает об агентах ЦРУ из числа сотрудников советских разведслужб и оборонных предприятий, об агентах КГБ в разведслужбах США и о выданных теми и другими секретах. В этой связи затрагиваются история с «недоперебежчиком» — полковником КГБ Юрченко и, с другой стороны, действия «крота» в ЦРУ Олдрича Эймса. Показана роль ЦРУ в осуществлении тайных операций по оказанию помощи афганским повстанцам.
Рассказ об исторической дуэли ЦРУ и КГБ завершают главы, посвященные изменениям в их взаимоотношениях в период распада СССР и всей социалистической системы.
Гербер привел с собой четырех работников своего отдела — оперативников и администраторов. Я взял с собой Джона О’Рейли, который занимался у меня в отделе менеджментом и планированием. Встреча началась с обмена сердечными приветствиями и не обещала быть напряженной, хотя обе стороны многого от нее ждали.
Гербер был настроен на то, чтобы избежать конфронтации. Он открыл совещание ссылкой на совпадение наших интересов и на то, что мы работали на одного и того же босса — заместителя директора по оперативным вопросам. Он выразил уверенность, что мы сможем работать, постепенно разграничивая сферы нашей ответственности.
— Бэртон, — сказал я, прослушав его некоторое время, — зачем попусту тратить время? Через восемь дней появится единая Германия. Она будет в Европе и в НАТО. Она относится к европейскому отделу. Если ты хочешь ее — она твоя. Пусть твои кадровики поговорят с моими, и мы без всяких глупостей осуществим передачу.
Мои слова были встречены продолжительным молчанием. Потом Гербер, всегда остававшийся джентльменом, поблагодарил меня за предложение и сказал, что переговорит с заместителем директора и начнет эту процедуру. Я не сказал ему, что сам уже говорил с Диком Столцем о своем намерении отдать Восточную Германию. Он будет отвечать за объединенную Германию, а я буду наблюдать за Западной группой советских войск, все еще расквартированной в восточной зоне.
В момент этой встречи Пол Редмонд был в отъезде, и я не успел сказать ему о своих планах. Когда он узнал об этом, то просто взорвался:
— Какого х… ты отдал Бэртону Восточную Германию? У нас там полно работы.
— Потому что это было правильно, — отрезал я. — Пол, ради бога, через неделю она станет частью ФРГ. Зачем ты за нее цепляешься?
— Потому что это интересно — вот почему.
Я понял, что дело было не в его обычных колкостях, для него это действительно было очень важно. Это расхождение во мнениях еще более обнажило наметившийся разлад между мной и моим заместителем. За тот год, пока я руководил советским отделом, я начал испытывать беспокойство по поводу того, что некоторая часть руководства отдела как бы застряла во времени. Неужели они не видели, что пронесшиеся по Восточной Европе революции неизбежно должны были изменить роль ЦРУ? Печальная истина заключалась в том, что замкнутая субкультура советского отдела мешала расставаться с холодной войной. Как сказал Редмонд, дело было слишком интересным.
Мои проблемы не ограничивались Полом Редмондом. Мне было достаточно ворчания Стива Вебера и Джона О’Рейли, чтобы понять, что далеко не всем в отделе нравилось, что я пришел на смену Герберу. Вебер говорил мне, что сторонники жесткой линии не намеревались сдавать свои позиции. Они не верили в необратимость происшедших в Восточной Европе перемен и опасались, что, когда маятник качнется в обратную сторону, будут застигнуты врасплох. Вебер советовал мне проявлять терпеливость в отношении работников восточноевропейской группы. Большинство из них считало, что привычный им мир, в котором они прожили так много лет, рухнул. Они сидели у сейфов, заполненных описаниями тайников в Праге, Будапеште и Варшаве, а я им говорил, что тамошние ребята являются нашими новыми друзьями. Они приспособятся к переменам, говорил мне Стив Вебер, просто им потребуется время.
О’Рейли был настроен менее оптимистично в отношении сторонников жесткой линии, занимавшихся Советским Союзом. Он советовал мне избавляться от них. Отправь их в контрразведку, там они будут счастливы.
Оба были правы. И я решил, что мне надо начать с Пола Редмонда.
Закруженная вихрем кучка листьев пронеслась по булыжной мостовой мимо хмурого советского часового у входа в Музей капитуляции в Карлсхорсте, расположенный в самом сердце большого объекта КГБ в Восточном Берлине. Этот когда-то модный жилой район вошел в историю в мае 1945 года, когда представители немецкого вермахта подписали здесь акт о капитуляции. Само здание музея, где фельдмаршал Кейтель, адмирал фон Фридебург и генерал Штумпф подписали исторический акт о безоговорочной капитуляции, когда-то было офицерским клубом вермахта, но на протяжении последних 45 лет слово Карлсхорст стало синонимом советского КГБ. И вот теперь ослепительным осенним днем, через 45 лет после капитуляции и за день до воссоединения Восточной и Западной Германии, я шел по тихой Рейнштайнштрассе с Рэмом Красильниковым. Со мной в Берлин на очередную «гавриловскую встречу» приехали Тед Прайс, сменивший Гэса Хэттавея на посту руководителя контрразведки ЦРУ, и наш московский резидент Майк Клайн. Я оставил своих спутников на конспиративной квартире КГБ вместе с начальником контрразведки ПГУ Леонидом Никитенко и решил прогуляться вдвоем с Красильниковым.