Тьма в конце тоннеля. Обмен Райнеманна. Человек без лица.

К их столику подошла официантка:

— Как хорошо, что вы навестили нас, мисс Уэллер. Мы по вас соскучились.

— Спасибо, Стелла, — сказала Агнес. — Я теперь стала домоседкой. Только сегодня наконец-то отважилась выползти за рождественскими покупками.

За ленчем Агнес рассказала Питу о тех старомодных вечерах, которые она обычно устраивает на своей вилле во время рождественских праздников.

— Я еще не приняла окончательного решения относительно числа, — сказала она, — но это будет где-то между рождеством и новым годом, и я приглашаю вас. Я скоро сообщу вам точное число. Так что в рождественскую неделю не слишком перегружайте себя светскими обязанностями.

Пит грустно усмехнулся про себя, а вслух сказал:

— Не беспокойтесь.

Его шансы быть чрезмерно занятым светской жизнью, как во время рождества, так и в любое другое время, были равны нулю. Он установил своеобразный рекорд в том, как, обладая некоторой популярностью в обществе, можно в короткий срок приобрести всеобщую нелюбовь. О нем можно было написать книгу: «Как терять друзей и приобретать врагов».

После ленча он попрощался с Агнес, позвонил управляющему прачечной «Элита», которого он старался соблазнить обещанием выделить время для радиорекламы, и вернулся к себе в кабинет. Ритм работы подчинил его и повлек за собой. Когда он взглянул на стенные часы, они показывали двадцать минут восьмого. Оставалась еще уйма дел, и Пит решил сэкономить время — вместо того, чтобы идти обедать в отель, зайти перекусить через дорогу к О’Деллу.

Это была обычная закусочная: табуреты вдоль длинной стойки, позади которой находилось зеркало, несколько столиков. За одним из них сидела девушка в коричневом пальто. Кроме нее, в закусочной было двое мужчин, которые о чем-то громко спорили у дальнего края стойки.

Сев на табурет, Пит почувствовал, как его волной захлестнула усталость. Он поставил локти на стойку и подпер голову руками. Прошедший день был таким же, как и все остальные, однако Пит вдруг почувствовал, что измотан.

Полный, средних лет мужчина в синей рубашке и полосатых брюках, неторопливо хозяйничавший за стойкой, не спеша направился к тому месту, где сидел Пит. Он вопросительно взглянул на посетителя.

— Сандвич, белый хлеб и шведский сыр, — сказал Пит, — и, пожалуй, кофе.

Мужчина ушел и отдал распоряжение через окошко на кухню. Пит снова подпер голову рукой. Подобной усталости он просто не помнил, и она была не только физической. Сказалось все: инцидент с Хоби, расследование, Пэт Микин, эта схватка с призраками. Каждый раз, когда Питу казалось, что он, наконец, ухватился за что-то важное, оно буквально таяло в его руках. Если б хоть раз взглянуть в лицо реальному противнику, с которым можно вступить в борьбу, которого можно ударить!

В зеркале за стойкой он увидел свое отражение. Лицо изменилось до неузнаваемости, он был небрит. Пит даже слегка повернулся на табурете, чтобы не видеть отражения. Мужчины на другом конце стойки продолжали о чем-то громко спорить. До него долетали отдельные слова, но смысл не доходил. Это были просто звуки, такие же, как стук дождя по крыше. Мысли были расплывчаты.

Вдруг Пит почувствовал на своем плече что-то тяжелое. Он открыл глаза и увидел грязную руку. Взглянув в зеркало, он обнаружил, что рука принадлежит. одному из спорщиков, тому, что покрупнее. Он был в коричневой спецовке с надписью на груди: «Музыкальная компания Миллера». На его жирной физиономии со свисавшими на лоб волосами неопределенного грязно-русого цвета поблескивали маленькие свиные глазки. В другой руке он держал кружку с пивом.

— Твоя радиостанция воняет, — изрек он.

Пит окинул его взглядом и спокойно спросил:

— Это ты так считаешь?

Мужчина слегка покачивался.

— Так считаю не я один. Так думают все. Твоя радиостанция — куча отбросов.

— Есть еще замечания? — спросил Пит. — Если нет, я бы предпочел остаться в одиночестве.

— Уйду, когда сочту нужным. Плевать мне на приказы всяких нью-йоркских подонков.

Пит ударил наугад. Он бил без злого умысла, но попал прямо в лицо. Кружка с пивом со звоном ударилась о табурет. Мужчина завалился прямо на стойку, попытался удержаться за край, но не сумел и грохнулся на пол.

Подскочил его товарищ. У него было смуглое лицо и зачесанные назад черные сальные волосы.

— За что ты стукнул его? — закричал он. — Он же налакался. Какой толк бить пьяного?

— А я его не бил, — возразил Пит. — Я лишь слегка до него дотронулся. Не люблю, когда ко мне лезут всякие пьянчужки.