Ковчег Беклемишева. Из личной судебной практики

Главная улика — это логика, — сказал следователь.

Общее же заключение по следствию было неопределённо и расплывчато: живые кандидаты в подсудимые — Ибрагим-Оглы и Прохор Громов — лишь подозревались в преступлении, явных же улик на них не возводилось. В параллель с этим было выдвинуто измышление, что доподлинный убийца мог быть и политический преступник Аркадий Шапошников, находившийся в связи с Анфисой и бесследно исчезнувший на другой же день после убийства, а может статься, и сгоревший вместе с ней. И, в конце концов, красочно изложена была версия, навеянная Иннокентием Филатычем: дескать, потерпевшая застрелена каким-нибудь бродягой с целью ограбления, но в момент убийства ему, дескать, кто-то помешал; он пришёл грабить в другое время, подпоил караульного, забрался в квартиру, наткнулся в буфете на вино, напился, в пьяном состоянии устроил нечаянно пожар и сам сгорел. К сожалению, мол, следствию не удалось извлечь пули из черепа сгоревшей Анфисы Козыревой, и поэтому следствие принуждено лишь строить те или иные предположения, но ни в коем случае не утверждать.

И все-таки, несмотря на блестящую речь прокурора, присяжные заседатели вынесли приговор «нет, не виновен» — Прохору Громову, и «да, виновен» — Ибрагиму-Оглы[233].

Производство в суде с участием присяжных заседателей ведётся в общем порядке с учётом особенностей, предусмотренных главой 42 УПК РФ. Поэтому в уголовном процессе «суда присяжных» действуют общие правила признания оспариваемых доказательств недопустимыми при наличии оснований, прямо указанных в законе. Такое решение принимает единолично председательствующий по делу — профессиональный судья.

До рассмотрения уголовного дела в отношении N судом с участием присяжных заседателей, автор рассматривал материалы о продлении срока содержания под стражей матери N по тому же уголовному делу. Усомнившись в допустимости процедуры получения признания N в совершении убийства двух лиц, из которого возникли остальные доказательства по делу, судья отказал стороне обвинения в продлении срока содержания матери N под стражей и освободил её из-под стражи в зале судебного заседания.

Его опытный и добросовестный коллега — председательствующий по делу в отношении N отказал стороне защиты в исключении из числа доказательств оспариваемое признание N, посчитав следственный протокол с его показаниями допустимым доказательством.

В результате последовал обвинительный вердикт коллегии присяжных заседателей.

Не принесён ли N в жертву юридической формуле, о чём 440 лет назад предупреждал Мишель де Монтень?

Рассмотрев четыре уголовных дела за полторы тысячи километров от своего дома в дальнем северном городе, в вечную мерзлоту которого упирается одноколейный железнодорожный путь, открытый в 1974 году, судья вернулся в свой рабочий уголок с письменным столом и деревянным табуретом в служебном кабинете размером в несколько шагов на троих судей. Со временем этот табурет завхоз заменила креслом.