Турецкие народные сказки (второе издание)

Однажды о совершенных им проделках услыхал бей, его земляк. Он приходит к нему и говорит: «Эй, бесстыдный человек, ты взял столько денег, и все тебе не хватало, — теперь ты нацелился и на казну падишаха!» А тот говорит: «А тебе что за дело? Завтра придет мой караван, я и отдам вдвойне, — ты проваливай, иди по своим делам!» И он прогоняет его. Как бы то ни было, кончается свадьба; их оставляют наедине как молодых, а он подходит к невесте и садится, печальный-печальный. Как только девушка заметила его печаль, она спрашивает: «Ах, эфендим, что значит эта твоя печаль?» А тот говорит: «Да как же? Отец твой поторопился, не подождал прихода моего каравана. Если бы караван мой пришел, я дал бы тебе подобающие подарки, к тому же дал бы, что хотел, и дворцовой челяди, — вот почему теперь я так печален». А девушка говорит: «Если из-за этого, то не грусти: когда придет караван, тогда ты и дашь нам то, что желаешь, а теперь повеселимся». И вот циновщик в ту ночь берет девушку в объятия и засыпает. Наступает утро. Он идет в баню, потом приходит к падишаху, целует у него руку; собираются все везиры, а он жалует всех разными-разными кафтанами 5. Отныне каждый день и ночь6 он проводит время в наслаждениях с девушкой. «Вот уже близок приход моего каравана; когда он придет, тебе дам то, а тебе сё». Говоря так, он дарит направо и налево много вещей с ветра 7.

С тех пор проходит шесть месяцев; и караван не приходит, и вестей о нем не слыхать. От расходов циновщика стала казна совсем бедная, остались одни гроши медные8: если мышь упадет, то голову себе поранит 9. Везир, увидев это, идет и докладывает падишаху: «Помилуй, эфендим, ты все спишь крепким сном, а наша казна пустехонька: ваш зять все растратил, — что мы теперь будем делать? Я тебе говорил, что это какой-то обманщик, а ты не верил. Уже шесть месяцев прошло, а караван все не пришел; если бы даже он был в Хинде 10, то и тогда ему надо было бы уже прийти». Услыхав это, падишах погрузился в раздумье. Везир говорит: «Тут раздумьем не поможешь, позовем-ка султан-ханым да спросим, посмотрим, что она скажет; к тому же пусть она узнает у него, есть ли караван или нет, а там, судя по этому, и придумаем, что делать!» А падишах велит позвать свою дочь, и они спрашивают ее из-за занавески, а девушка говорит: «Он и меня всегда уверяет, что караван придет, а больше я ничего не знаю». Они наказывают девушке осторожно разузнать об этом. А девушка идет к циновщику; перекинувшись двумя-тремя словами, она спрашивает: «Эфендим, послушай, что я тебя спрошу. Если ты не скажешь правды, знай, что пропала твоя головушка; напротив, если скажешь правду, я помогу тебе найти выход». И она спрашивает, есть ли на самом деле караван или нет. А циновщик видит, что на лжи дальше не поедешь, и говорит всю правду: рассказывает, как он убежал от злости своей жены, как дэв взял его на развалинах и доставил сюда, и говорит, что в то время у него не только каравана, но даже и пяти пара в кармане не было. Как только девушка услыхала это, — что же ей делать, коли так случилось? — она и говорит циновщику: «Раз дело такое, тебе больше нельзя здесь жить. Если я скажу отцу, он велит тебя казнить, а к тому же и народ будет говорить: «Вот, мол, дочь падишаха взял мошенник», и я потеряю мое доброе имя; всего лучше дам-ка я тебе несколько тысяч золотых, и ты беги отсюда; в другом городе ты на эти деньги открой торговлю и живи. Умрет отец, — я пошлю тебе весть, ты придешь, и мы снова заживем вместе; если же нет, — и умру я, тогда уж конец веревки будет отрезан,11—тогда ступай, куда хочешь». С этими словами она достает и дает ему пятьдесят тысяч золотых и ночью, когда никто не видел, он тайком выходит из дворца и уходит.