Сказки английских писателей
- Автор: Рескин Джон, Теккерей Уильям Мейкпис
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Сказки народов мира
Электронная книга - «Сказки английских писателей». Краткое содержание книги:
Начнем с того, что дом миссис Лам был необычной, причудливой архитектуры и притом старый-престарый, гораздо стариннее моего и по крайней мере в три с половиной раза больше. Кроме того, он находился в очень красивой местности: поля на отлогих склонах, рощи и лесочки на гребнях холмов, в оврагах и в долинах. А внизу, там, где кончался большой фруктовый сад, разбитый прямо на склоне, протекал говорливый ручей с камышами и осокой и множеством водяных птиц. Впрочем, не знаю, как ты, Летиция, но я терпеть не могу описания природы. В этом саду росло столько вишневых деревьев, что весной казалось, будто он покрыт густым снегом. Если мне суждено, дитя мое, попасть в рай, то я надеюсь увидеть там еще раз этот дом и сад.
— А разве его больше нет в том месте, где он был? — спросила Летиция.
— Увы, дорогая! Его больше не существует. В одно прекрасное утро некая кухарка — не та, о которой я тебе рассказывал, — жарила к завтраку пончики, брайтонские пончики, как вдруг кошка с воем вцепилась ей в ногу. Кухарка выронила сковородку, и все вокруг вспыхнуло. С дикими воплями эта глупая кухарка бросилась в сад, вместо того чтобы сделать все, что полагается в таких случаях. И старый дом сгорел дотла. Дотла! Ты только подумай, Летиция. Подумай и запомни. И всегда одним глазом следи за сковородкой, а другим за кошкой. Я благодарен судьбе, что это случилось, когда миссис Лам уже не жила в этом доме, — она уехала к своему младшему брату на Цейлон, откуда привозят прекрасный чай, который любила эта негодяйка кухарка.
В те давние дни птицы были моей главной и единственной страстью. Удивительно, что у меня у самого не выросли перья. Я слишком любил птиц, чтобы стрелять их из рогатки, но всё же любовь не мешала мне ставить на них силки и сажать в клетки. Силки были двоякого рода — колпаки и петли. Интересно, если бы ты была, скажем, коноплянкой или жаворонком, дроздом или снегирем, тебе бы понравилось сидеть в крошечном помещении с решеткой вместо окошек на потеху негодному мальчишке лет девяти-десяти или около того?
— Совсем не понравилось бы, — сказала Летиция, — но я всё же предпочла бы попасть к тебе, а не к какому-то постороннему противному мальчишке.
— Благодарю тебя, дорогая, — сказал мистер Болсовер. — Договорились. Учти, чем вольнее птица, тем невыносимее для нее клетка.
Но тогда я был, как все мальчишки, и вел себя соответствующим образом. Я лил крокодиловы слезы, когда воробьи или зяблики, попавшие в силки, начинали хиреть и погибали. Я хоронил очередную птичку, втыкал в могильный холмик палочку и шел ставить новую ловушку.
Силки мои были повсюду, часто в местах, где мне совсем не положено было их ставить. Я хочу, чтобы ты знала, за чем я так рьяно охотился. — Тут мистер Болсовер понизил голос почти до шепота. — Я охотился за редкими птицами — удодами, иволгами, осоедами. Я тайком мечтал о птице с дивным оперением и голосом, о такой, какую еще никому не доводилось видеть, о птичке, вылетевшей прямо из окошка в голове волшебника. Как видишь, я был слегка помешан на птицах. Время от времени такая птица мне даже снилась, но при этом в клетке почему-то всякий раз оказывался я сам.
Мне особенно памятно укромное местечко, где мне страстно хотелось поставить ловушку, но я долго не решался это сделать. Место это было на дальнем краю поля, куда слетались птицы всех цветов, пород и оттенков. Я так и не мог понять, что их там привлекало. Мне никогда не надоедало наблюдать за этим скоплением птиц, за бесконечным мельканием крыльев в солнечных лучах. Это было, очевидно, место каких-то секретных птичьих сборищ — птицы сотнями слетались туда, невзирая на то что на поле стоял старый Джо.
— Этот самый? Который теперь тут? — с удивлением воскликнула Летиция, указывая пальцем на неподвижную, нескладную фигуру в съехавшей на ухо старой поношенной шляпе, нелепо торчащую на фоне серо-зеленых ив; раскинув руки, пугало смотрело на них с поля за садом.
— Да, этот самый Джо. Не гляди в его сторону, пока мы говорим о нем, — я боюсь оскорбить его чувства. Итак, скажу тебе по секрету, Летиция: старый Джо, как ты, впрочем, можешь догадаться и сама, — пугало. Самое обыкновенное, вышедшее из моды, дурацкое страшилище-пугало. Всю жизнь был пугалом и ничем иным. Правда, мы с ним уже много лет живем бок о бок и не сказали друг другу ни одного недоброго слова. Мы как Иосиф и Вениамин, братья-близнецы[127]. Если меня поставить на его место, ты бы, наверное, не могла нас различить.
— Как ты смеешь так говорить, дядюшка Тим! — возмутилась Летиция и ласково взяла его под руку. — Ты просто напрашиваешься на комплименты. Как не стыдно!
127
Мы, как Иосиф и Вениамин, братья-близнецы. — Иосиф и Вениамин — сыновья библейского патриарха Иакова от Рахили. Летиция ошибается: они не были близнецами, Иосиф на несколько лет старше Вениамина.