Темный бог вечности

Однако вместо попытки увернуться от удара, Генрик рванулся вперед и, оказавшись в пределах досягаемости, сделал стремительный колющий выпад, распоровший гвардейцу левую руку от кисти до локтя, ловким движением вырвал палаш из ослабевших рук противника и отправил его вверх с такой силой, что он вонзился в балясину перил на опоясывающей зал галерее. Гвардеец стоял с перекошенным от боли лицом, прижимая к груди раненную руку. Генрик сделал шаг назад и, отсалютовав палашом, церемонно поклонился.

– Я надеюсь, что вы, сэр, вполне удовлетворены? – сказал он и, спрятав палаш в ножны, повернулся к противнику спиной. Стоявший рядом юный студиозус в пакаторском берете и с виолоном за спиной орал во все луженое горло, стараясь перекричать общий гвалт:

– Ну и инт нынче пошел! – инт в студиозной среде был новомодным словечком, взявшимся черт знает откуда, и обозначающим особо продвинутого книжника. – Никакого уважения к малиновым бретерам, хоть у них у каждого личное кладбище за спиною. Бретер к инту с кулаками, а инт его в рыло и под стол. Бретер с палашом, а инт его как жука на булавку для своих яйцеголовых опытов… Ура Генрику-палашу! Гип-гип, ура!

Генрик пожал плечами и под восторженные вопли, улюлюканье, свист и аплодисменты присутствующих направился к сияющей Жанет.

Друзья гвардейца подскочили к своему товарищу и принялись перевязывать раненную руку обрывками его собственной парадной накидки.

– Хозяин! – срывающимся от боли голосом закричал гвардеец. – Прибери мой палаш. Я за ним пришлю. А с Вами, сударь, мы еще встретимся.