Цена прощения

— Привет, солнышко, — с любовью сказала я, направляясь к Давиду, который увлеченно строил замок из кубиков, не замечая меня.

— Здравствуйте, Майи Бориславовна, — тут же поднялась на ноги нянечка.

А Давид поднявшись на ноги, шатаясь, пошел ко мне на встречу, раскинув маленькие ручки в разные стороны.

— Ура, мама пиехала! — радостно кричал сын.

Я засмеялась в ответ на его воодушевленные крики, аккуратно поднимая его на руки. Только сын будет всегда так искренне и так по-детски радоваться моему приходу. И я мечтала, чтобы так было всегда.

— Да, солнышко, мама приехала к своему мальчику, — сказала я, заботливо расцеловывая ее щечки.

Лариса Витальевна сразу же поспешила удалиться сославшись на какие-то дела по дому. Странно, обычно она всегда интересовалась тем, как прошел мой день, а тут сразу же ушла. Но я решила не придавать этому значения и полностью переключилась на сына.

И только через сорок минут мне ели как удалось вырваться из лапок Давида и то только с обещанием, что как только я переоденусь, сразу же вернусь к нему и мы продолжим играть. Поэтому я как можно скорее побежала на второй этаж, чтобы переодеться в домашнюю одежду. Но меня остановили странные звуки, что доносились из кухни. Похоже…на всхлипы?

— Лариса Витальевна? — позвала я нянечку, обращаясь в темноту кухни.

На ощупь нашла выключатель и свет в кухне зажегся. Лариса Витальевна вся в слезах сидела за кухонным столом.

— Боже, Лариса Витальевна, что случилось? Почему вы плачете? Почему сидите в темноте? — обеспокоенно спрашивала я, пытаясь заставить ее поднять на меня глаза.

— Простите меня! — еще громче взвыла нянечка. — Простите меня дуру старую! Господи, что ж я наделала! Я же не знала… Подумала правда… А если нет, — сквозь слезы повторяла она.

А я ничего не понимала. Но липкий страх отчего-то уже начал поднимать по ногам, захватывая в свои сети все тело.

— О чем вы? Что вы сделали? — в ужасе спросила я.

— Мужчина. Приходил сегодня сюда… Какой-то мужчина. Сказал, что он отец, а я…

Мой мир рухнул в одну секунду. Щелчок и ничего нет. В ушах стало до ужаса противно звенеть и это раздражало ушные перепонки. Во круг все расплывалось из-за выступивших слез. И я схватилась за край стола, чтобы не упасть. Тимур…

— Господи, что же вы наделали, — прошептала я, направляясь в игровую комнату.

Быстро подбежала к сыну, хватая его на руки.

— Нет, нет! Мама, я хочу иглать! — протестовал Давид.

— Солнышко, мы сейчас поедим с тобой в очень здоровское место. Там игровые комнаты. Батуты. Хочешь? — Безбожно обманывала я сына.

Глаза Давида вмиг загорелись искорками интереса и он радостно захлопал в ладоши, выкрикивая "Хочу, хочу, хочу!".

— Отлично, тогда вперед одевать иначе мы не успеем и все закроется, — мотивировала я сына.

Оделись мы за десять минут и взяв только телефон, зарядку и любимого динозаврика Давида, мы вышли на улицу.

— Куда же вы на ночь глядя, Майя Бориславовна, — кричала мне в спину нянечка.

И я резко остановилась, раздраженно выдыхая.

— Когда приедет Димид, скажите ему, чтобы он срочно мне позвонил. И не смейте говорить ему то, что только что озвучили мне. Вам ясно? — жестко сказала я Ларисе Витальевне.

Та активно закивала, вытирая очередные дорожки слез.

— И соберитесь наконец! — напоследок бросила я, направляясь к машине.

— Мы поедим на твоей бооольшой машине, мама? — с энтузиазмом спросил Давид.

Несколько раз нажала на кнопку и ворота поехали в разные стороны.

— Да, сынок, мы поедим на моей бооольшой машине, — подтвердила я догадки сына, вбивая нужный адрес в телефоне.

И как только ворота открылись, я поняла что, опоздала. Черный, глянцевый джип был припаркован у самых ворот, а возле него, облокотившись спиной о дверь машины, стоял Тимур. Я стояла с Давидом на руках посреди двора, неотрывно наблюдая за Тимуром.

— Мама, а этот дядя поедет с нами? — недоверчиво спросил Давид.

Я нервно сглотнула и как только наши глаза встретились, даже на расстоянии нескольких метров я поняла, что мне нужно бежать.