Очерки о югославских информбюровцах

С июня 1950 г. поползли слухи, что Жигич информбюровец, о чем написали доносы 6 человек из высшего партийного руководства, которые не входили в состав хорватского Политбюро. Летом телефон Жигича стали прослушивать, его начали игнорировать партийные комитеты и УДБа в местах, которые он посещал, а Бакарич в июле пришел к выводу, что Жигич точно информбюровец. По этому поводу в ЦК КПЮ была создана специальная комиссия, которая расследовала дело137. Впрочем, никаких доказательств, что Жигич информбюровец, ни тогда, ни позднее найдено не было. И тем не менее требуемый диагноз был поставлен. Сделано это было на заседании Политбюро ЦК КПХ, которое происходило три дня 26, 27 и 29 августа с участием членов Политбюро ЦК КПЮ А. Ранковича и Э. Карделя. И сделал это лично Александр Ранкович. Как он заметил, Жигич берет руководителей партии и своей критикой каждому из них по отдельности подрывает авторитет в народе: «Это тактика Коминформбюро. Какая-то подоплека здесь есть. Не случайно, что это происходит сейчас. В этих трудных условиях осуществляется нападение на единство руководства, а с этим и на единство партии. …Так делают все фракционеры…»138 Силлогизм Ранковича предполагает, что информбюровцы это фракционеры. Но именно так предложил сводить с ними счеты член Политбюро ЦК КПЮ и первый секретарь ЦК КПХ Владимир Бакарич еще летом 1948 г.139 По-видимому, это был общий метод союзного партийного руководства.

Ранкович, Кардель и член Политбюро ЦК КПХ Звонко Бркич усмотрели еще одно преступление Жигича в намерении уйти в отставку. Этим он якобы тоже хотел подорвать единство руководства. Ранкович вообще определил это намерение уйти как единственный и беспрецедентный случай в партийной практике борьбы с Коминформбюро140.

Среди участников заседания Жигича поддержал только Душан Бркич. Его тут же поставили под контроль УДБы и начали бойкотировать. 1 сентября он подал заявление об отставке с должности заместителя председателя правительства. Отставку, конечно же, не приняли: член сталинистской партии не согласный с линией большинства имел перед собой лишь одну альтернативу: или все-таки согласиться или пасть жертвой. И 3 сентября в присутствии Ранковича стали разбирать его информбюровскую деятельность. Между Ранковичем и Д. Бркичем произошел следующий диалог, ярко иллюстрирующий политическую культуру сталинизма:

«Товарищ Ранкович: разве в партии можно подавать в отставку?