Благородна и благочестива
- Автор: Погожева Ольга
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Благородна и благочестива». Краткое содержание книги:
Торговка проводила взглядом роскошную корзину свежайших душистых лилий, которую нёс за богатым господином слуга, и даже руки с букетами опустила.
— За седмицу едва ли с дюжину продала, — пожаловалась цветочница. — Чем внучку сегодня кормить буду?
Камилла пригляделась к хваткой, загоревшей почти до черноты женщине, и устыдилась: тяжким трудом давался той хлеб, и насмешек поверх и без того несладкой жизни цветочница не заслуживала.
— Может, хоть этот купит? — с надеждой глянула торговка на вышедшего из экипажа высокого господина в чёрном камзоле. Сощурилась подслеповато, пытаясь разглядеть возможного покупателя.
— Вряд ли, — не стала обнадёживать Камилла, разглядывая холодное и уже немолодое лицо, зачёсанные назад волосы и аккуратную круглую бородку, обрамлявшую тонкие, плотно сжатые губы. Этот мужчина двигался неторопливо, заложив руки за спину; простой тёмный плащ с алым подбоем не скрывал ненужную роскошь и не служил украшением к обманчивой простоте убранства, но Камилла буквально кожей ощутила исходящую от него опасность. — Этот вообще садовников не держит. И в садах у него вместо цветов и благоухающих кустов — слизь да болота, судя по кислому виду. Такое ощущение, что болотная вонь ему въелась в кожу — морщится, словно дерьма нюхнул.
Цветочница не выдержала и прыснула, тотчас опустив голову, когда мужчина в сопровождении двух воинов прошёл мимо. Тот, в отличие от молодого предшественника, остановился. Медленно повернулся к женщинам, от чего цветочница склонила голову ещё ниже, а Камилла, напротив, вскинула лицо повыше, чтобы рассмотреть нежданного собеседника.
Вблизи тот оказался ещё неприятнее: ухожен да намаслен, натянутая кожа на черепе благоухает непонятной мазью; лоб, высокий и умный, и глаза, тёмные и неподвижные. Мог бы быть прочти привлекательным, лениво подумалось Камилле. Мог бы — но степень презрения в немолодом господине оказалась столь высока, что пробивалась и в пустом взгляде, и в опущенных уголках губ, и даже в морщинах у глаз. Это, увы, портило все черты благородного лица.
Их взгляды пересеклись, и Камилле показалось, будто от близкой морской глади потянуло холодом. Вот только ученица мэма Фаиля, рождённая на Ржавых Островах, в таких молчаливых перепалках участвовала не раз. Нельзя показывать ни тени неуверенности, тем более — страха. Вызова во взгляде тоже не должно быть. Просто пристальное спокойствие, готовность к действию — так растолковывал ученице мэм Фаиль, уча премудростям обращения со сложными покупателями.
Сейчас Камилла не чувствовала ни неуверенности, ни почтения. Да и богатого господина не боялась тоже. Не того полёта птица, чтобы тратить на неё, уличную нищенку, драгоценное время.
Потратил.
Шагнул почти вплотную, склоняясь над сидящей девушкой.
— Нельзя так смотреть на людей, — не то проговорил, не то прошелестел мужчина, не отрывая взгляда от Камиллы. — Может случиться несчастье.
— Простите её, светлейший ллей Салават, — пробормотала торговка, не поднимая головы. — Она из приезжих, достойных господ в глаза не видела, сама без роду и племени…
Дочь Золтана Эйросского нахмурилась, оглядывая странного собеседника. Тот медлил, разглядывая Камиллу с головы до ног. Такое внимание к портовой попрошайке оказалось непонятным, но Камилла редко задавалась непонятными вопросами. Нравится — так пусть смотрит. Чай, не он первый, не он последний. Рук не распускает, и ладно.
— Дядя, — позвали с пристани, и ллей Салават словно встрепенулся. Медленно, тяжело он оторвал взгляд от лица Камиллы и так же неторопливо направился к трапу.
— Ты что, — пихнула Камиллу в бок торговка, — это же сам ллей Салават! Главный советник его величества Родрега! И милостью Отца главный претендент на престол, после несчастья, постигшего светлого ллея Тадеуша Эйросского…
Камилла спрыгнула с бортика, пропуская стражу ллея Салавата и его племянника. Обхватила себя за плечи, напряжённо наблюдая за собранием на пристани. Шагнула ближе, не слушая шиканий цветочницы.
Пэр Нильс уже третью седмицу пробивался на приём в королевский дворец, и каждый день возвращался с неутешительными новостями: старые связи ничем не помогли пожилому учителю, а в живой очереди на приём пэр Нильс оказался не в первой тысяче. Мэма Софур скучнела с каждым днём, особенно когда пришлось им съехать из довольно приличной таверны в клоповник подешевле, а оттуда — в хижину на берегу рыбацкого посёлка, раскинувшегося чуть в стороне от города. Рыбак, владелец лачуги, оказался падок на выпивку и за бутылку вина согласился их пустить. Пэр Нильс едва не плакал, утверждая, что это недопустимо для светлейшей ллейны Камиллы, и что он рассчитывал на помощь столичных друзей, и что так не должно было случиться…