Объект подлежит уничтожению (СИ)

Это слово больно режет слух.

— Просто пообещай быть осторожным.

Понимаю как глупо это звучит, учитывая, что Итан теперь постоянно ходит по лезвию ножа. Всего один неверный шаг — и возможности исправить ошибки больше не будет.

— Обещаю.

Его голос спокойный, абсолютно уверенный. Так, будто в его личном деле сейчас не стоит угрожающее число. Он кажется абсолютно непоколебимым. И это действительно немного приободряет, не позволяет мне окончательно впасть в состояние паники.

Немного успокоившись, отстраняюсь, поднимая взгляд и утопая в бездонных глазах.

— Как ты получил остальные метки?

Наверняка, этот вопрос на грани приличий. Вообще, обсуждать подобное в нашем обществе не принято. Но интерес берет верх, и я всё-таки задаю его.

— Несколько во время обучения и стажировки. — От воспоминаний, как не странно, губы мужчины дрогнули в лёгкой улыбке. — Я был слишком любознательным и спрашивал о том, о чем не принято даже думать в нашем обществе. Хорошо, что я быстро понял свои ошибки, и впредь не стал задавать тех вопросов, на которые никто не даст мне ответ. Но основную часть меток я всё же получил во время работы в шахтах. Это в лаборатории ты ходишь в белоснежном халате, изучаешь под микроскопом частицы и выстраиваешь на дисплее таблицы. А в шахтах — дышишь пылью, попадающими из вне тяжёлыми металлами, ядовитыми газами. Я постоянно задыхался там, возвращаясь в жилой отсек, кашлял до слёз, до боли в горле. Я не делал ничего противозаконного. Всего лишь высказал своё мнение и один раз отказался выполнять поставленную задачу. Это было самоубийством чистой воды. А я озвучил это предположение перед своим руководителем, старшим по смене. Накануне как раз едва не сорвался на лопасти. Трос заклинило, а позже он так резко рванул, что я чудом не попал под острые вращающиеся ножи. Металлические лопасти вентиляции прошли в считанных сантиметрах от моего лица.

Страшно было даже представить подобную ситуацию. Момент, когда ты понимаешь, что был на волоске от собственной смерти. Настолько яркая картинка возникает в моём сознании, возраждая из слов Эванса происходящее, что я мгновенно поднимаю взгляд, рассматривая собственное испуганное отражение в его зрачках. По лопаткам пробегают мурашки, поднимаясь к затылку. Я должна что-то сказать сейчас, поддержать. Но слова растворяются на языке, когда Итан продолжает:

— У меня было столько вопросов, на которые система никогда не позволяла узнать ответ. Однажды меня оштрафовали, оставляя седьмую метку за то, что я отправил запрос чисто из любопытства. Хотел узнать уровень радиации в окрестностях, за пределами Ребут-сити. А после, так же из интереса посмотрел доступные в райдере предложения по одежде и спецкостюмам, выдерживающим высокие дозы излучений. Я был наивен и глуп. Систему не обойти…

Он отстраняется и проходит вдоль столов, проводя пальцами по серой полированной поверхности. Итан задумчив, между бровями — небольшие морщинки. Я рассматриваю его профиль и пытаюсь понять мысли в голове мужчины. И вдруг его рука замирает, остановившись в воздухе, так и не касаясь поверхности столешницы. Он стоит несколько минут, словно файл, который поставили на паузу.

— Знаешь, а ведь можно!

Эванс оборачивается ко мне и проводит рукой по подбородку, прикасаясь к щетине. А в его глазах загорается огонёк.

Я растеряно смотрю на то, как меняется выражение его лица, и не понимаю, к чему идёт этот разговор.

— О чем ты?

Итан делает несколько широких шагов, вновь сокращая расстояние между нами. Пальцы его рук сжимают мои плечи, разгоняя по телу неожиданный всплеск тепла.

— Систему можно обойти!

Глаза мужчины загораются неподдельным восторгом, а на лице растягивается улыбка. Я же ощущаю как громко барабанит сердце внутри грудной клетки, отдаваясь лёгкой болью.

— Что ты имеешь ввиду?

И снова привычный жест: пальцы, скованные черным латексом, скользят между прядями, зачесывая непослушные волосы назад. Сколько раз я видела это движение, а у меня до сих пор перехватывает дыхание.

— Понимаешь, когда я работал в вентиляции, мы ставили специальные блокировки на компьютерные блоки. Они полностью отрезали модули от системы. Это было необходимо, чтобы в случае проникновения в систему вируса, программ взлома и прочего, ничего не влияло на кислородное снабжение Ребут-сити. На определенный блок устанавливается устройство, и всё. Система больше никак не может ни повлиять, ни отследить запросы.

Чем больше Итан говорит, тем больше мыслей формирует моё сознание.

— Это значит, что можно отправлять абсолютно любые запросы?

— И никто не узнает.

Идея кажется абсурдной, на грани выдумки или фантастики. Обойти систему, получить доступ к информации, которая недоступна обычным пользователям. Но от этого желание узнать, что же находится по ту сторону запрета, лишь ещё больше возрастает. Возможно, там есть ответы, на те вопросы, которые нельзя задавать в нашем обществе?