Пацан. Воин. Маг. Сражайся или умри! (СИ)

Сашка положил несколько монет из мешочка на центр стола и схватил колоду карт. Виртуозно перемешал. Карты были засалены до невозможности распознавания рубашки на них, но Сашку это не смущало, тасовал он не глядя, как и раскидывал.

Мужики хмурились и смотрели исподлобья на его манипуляции с картами и на настороженных Сашкиных друзей у него за спиной. Орчина отхлебнул из большой кружки, закинулся какими-то листьями из тарелки, смачно все переживал и сплюнул под лавку. А потом лениво взял лежащие перед ним карты.

— Добавляю, — сказал он хрипло и подвинул на центр стола пару потемневших серебряных монет.

— Поддерживаю, — ответил Сашка.

Мужчины переглянулись и сбросили свои карты. Кривой задумчиво посмотрел на Сашку и еще раз отхлебнул из кружки.

— Еще по одной, — прохрипел он и стукнул рукой по столу. Два раза.

Сашка раскинул еще по одной.

— Добавляю, — процедил орк, не открывая свою новую карту.

К кучке монет добавилось еще две серебряных.

— Поддерживаю, — повторил свою фразу Сашка и тоже новую карту открывать не стал.

Добавил в банк уже со своей стороны.

— Вскрываемся, — поразмыслив, проговорил орк задумчиво и настороженно.

Карты легли на стол. У орка оказалось две Дамы, два Повелителя и десятка орков. Кривой медленно перевернул свою последнюю карту рубашкой вниз и осклабился. Последней его картой оказался Повелитель орков. Сашка не торопясь стал выкладывать свои карты по одной, приговаривая после каждой выложенной карты.

— Четыре скелета, три скелета, два скелета, это, это и вот это! — этим, этим и вот этим оказались пять скелетов и два шута.

— Стрит-флешь! — торжествующе провозгласил Сашка и потянулся на середину стола, чтобы забрать выигрыш. — Банк наш!

— Не трогай чужое, мальчик, — проворчал орчина, хватая Сашку за руки и придавливая их всей массой своего тела к столу. — Не твоя эта банка. Мой раскладка лучше, чем твой.

— Лучше, намного лучше, — прогудели тертые мужики.

— Малая орда орков легко кроет всех твоих шкелетов. На раз. Не говоря уже о Повелителях и Ведьмах. Шуты твои — парни серьезные, но для выигрыша у тебя их немного не хватает. Было бы их штук десять — и забрал бы банка. А так, банка — моя!

— Дядя! Руки убери! Отхватишь пи*дюлей за здорово живешь… Ну?!

Из другого, куда более темного угла трактира, послышался надсадный кашель и звонкий, мелодичный смех. Все — и тертые мужики, и парни, и тертый орчина синхронно повернули головы в ту сторону, откуда слышались громкий смех и смущенное покашливание.

Из темноты на тусклый трактирный свет выступила долговязая фигура. С головы этого весельчака упал глухой капюшон, являя миру удлиненное лошадиное лицо. С гладкой кожей, миндалевидными глазами и пухлыми губами, кривящимися в насмешливой улыбке, и ушастое. Форма ушей весельчака была похожа на ослиную, но ослы с таким количеством сережек в ухе в живой природе не встречаются.

— А ведь мальчик прав, — веско проговорил стройный, высокий эльф и показал длинный язык с приколотым к нему фиолетовым камешком, размером с лесной орех. — Ты, Кривой, пролетел с Ведьмами, потому что сегодня пятница. И с Повелителями, потому что число сегодня тринадцатое. А что может сделать твоя малая орда орков с парой Шутов в полнолуние? Только жиденько сходить и сбежать куда подальше, пока не пришибли!

— Убью-ю, шлюха лесная! — зарычал орк. При этом он продолжал прижимать руки Сашки к столу.

Тертые мужики достали большие раскладные ножи, но тоже не сдвинулись со своего места. Лишь многозначительно переглянулись между собой.

— Вы, урки, только со скелетами в этих своих прериях и горазды воевать. Ну, и глаза еще пучить умеете, — неприятно осклабился эльф.

— А вы…

— А мы, эльфы, всегда отменно стреляем. Из всего, что стреляет, Кривой. Хочешь покажу? — с ехидной ухмылкой проворковал эльф ушастый, доставая длинный, изогнутый лук.

— Ща будет… — начал говорить Андрон, одновременно с этим закатывая рукава своей куртки.

Но договорить ему не дали. Ушастый щелкнул пальцами, и Андрон застыл над столом, его одежда стала стремительно покрываться инеем, а на носу повисла белая сосулька.

— Эх, сейчас бы лучемет какой завалящий, — вздохнул огорченно Димка. — Или калаш, на худой конец.

— Димка! Андрона по голове-е… отоварь… — проорал Сашка, которого протащили за руки по всему игровому столу и уронили головой вниз.

Со стола посыпались монеты, кружки, тарелка с салатиком. Веером разлетелись во все стороны засаленные карты. Вскочившие со своего места тертые мужики уронили лавку, на которой сидели. Стол массивно и медленно накренился и перевернулся, чтобы долбануть по хребтине Сашку, завозившегося на дощатом полу и глухо матерящегося на двух языках сразу. Он возмущенно орал, громко и с выражением декламируя:

— Дима-а!!! Ёхарный барбыхан якша секыр мать его!

В этот момент Димка с натугой поднимал трактирную лавку и примеривался, как бы половчее стукнуть ею по голове Андрона.

«А вдруг я ему башку проломлю?»