Дюк (ЛП)

Когда мы вернулись на кухню, Ренни и Дюка уже не было, кто-то по имени Репо сказал нам, что у них «есть кое-какое дерьмо», и оставил все как есть, прежде чем пойти и приготовить нам (и всем мужчинам) немного еды.

К пяти вечера Дюк все еще не вернулся.

Ло и Эшли были практически насильно выведены из помещения Кэшем, который настоял, чтобы она вернула свою «прекрасную задницу» обратно в Хейлшторм, прежде чем стемнеет.

И я осталась одна.

Поэтому, чувствуя себя неловко и чувствуя, что со мной обращаются как с прокаженной, а все мужчины, казалось, расходились от меня веером, когда проходили мимо, я вернулась в комнату Дюка.

Я обтерлась в раковине.

Я снова сменила футболку.

Я ждала.

И ждала.

Потом я ждала так долго, что заснула, и желудок заурчал, когда я задремала.

И я снова проснулась от громких хлопков.

Я оказалась в сидячем положении с поднятым ножом, прежде чем успела даже моргнуть, чтобы сон покинул мои глаза.

— Быстро с этим справлюсь, — сказал Дюк, приподняв бровь и глядя на меня из сгорбленного положения, где он складывал вещи на земле. Мои вещи. На самом деле, он держал мою пушистую розово-желтую подушку для тела (прим.перев.: U-образная подушка) под мышкой. Это было настолько абсурдно, что я издала странный, сдавленный смех, от которого его собственные губы тоже приподнялись. — Слава богу, мне не пришлось брать эту штуку с собой на байк, — сказал он, бросая ее на кровать, и я потянулась за ней, сложила ее пополам и прижала к груди, одновременно удивленная и обрадованная, обнаружив, что она больше не пахла моим стиральным порошком, а вместо этого имела запах Дюка.

— Мои вещи у тебя? — я поймала себя на том, что спрашиваю, почему-то немного неуверенная в мысли о нем в моей квартире. Это была, как я уже сказал, неплохая квартира, но у меня не было возможности повесить шторы или разбросать подушки, чтобы все выглядело прилично. Почему-то именно эта чепуха была у меня на уме. Не факт, что в одной из коробок, стоявших на полу моей ванной, была не только гигантская коробка тампонов, но и устройство на батарейках, которое мне пришлось купить в Интернете и дважды проверить, чтобы убедиться, что оно будет в коробке без маркировки.

Я мысленно поблагодарила Вселенную за то, что у меня хватило здравого смысла вынуть батарейки, прежде чем упаковывать его.

Слава Богу за маленькие чудеса.

— Ло сказала, что ты беспокоишься обо всем своем дерьме в реальной жизни, — сказал он, отодвигая коробки ногой в сторону и направляясь к кровати. Он сел, нагнувшись широкой спиной ко мне, материал его футболки натянулся, когда он наклонился, чтобы развязать ботинки. — Я подумал, что самое меньшее, что я могу сделать, это забрать твои вещи, чтобы ты меньше чувствовала себя пленницей.

Он сбросил ботинки, и его тело откинулось назад, распластавшись на матрасе, одна рука закинута за голову, ноги все еще на полу.

И снова я поняла, каким усталым он выглядел.

Он так и не вернулся в комнату.

И не похоже, чтобы он нашел другое место для ночлега.

Я повернулась и положила нож на тумбочку, придвигаясь к нему. — Я знаю, что я не пленница, — сказала я, пожимая плечами. — Я понимаю, что это лучше для меня. Здесь со мной вряд ли что-то случится.

— Не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — сказал он, вытянув руку и сжал мою ногу выше колена.

Его рука осталась там даже после того, как он закончил говорить.

Я тоже обнаружила, что слишком сосредоточена на этом в течение долгой минуты. — Ты выглядишь усталым, — услышала я свой голос, протягивая руку и убирая прядь волос с того места, где она упала ему на глаза.

В ту секунду, когда мои пальцы коснулись его, его голова повернулась ко мне; его глаза пригвоздили меня. — Долгая пара дней, — сказал он, и глаза его с каждой минутой становились все тяжелее.

— Спасибо, что принес мне мои вещи, — искренне сказала я.

— Нет проблем, Пен, — сказал он немного сонным голосом, когда его глаза закрылись.

Затем, менее чем через минуту, стало ясно, что он спит. То есть в одной постели со мной. Его рука все еще лежала на моем бедре. Я просидела там мертвенно неподвижно большую часть получаса, слишком напуганная, чтобы потревожить его, не желая лишать его сна. Когда он не двигался еще десять минут после этого, я медленно опустилась на бок, что заставило его руку скользнуть вверх и устроиться на моем бедре, медленно поднимая мою футболку, обнажая меня до края трусиков.

Я свернулась калачиком на подушке, обняла ее руками, положила на нее голову, как делала всегда, как будто это была замена бойфренда, единственный способ хорошо выспаться.

И я заснула под звук его дыхания.

Я проснулась, ну, не там, где заснула.

Я проснулась, все еще прижимаясь к своей пушистой, девчачьей подушке для тела, но значительно выше, чем должна была быть. Это было потому, что я больше не лежала на матрасе; я была на груди Дюка.

Мои глаза расширились, когда я попыталась придумать способ отодвинуться от него, не потревожив его.

Именно тогда я поняла, что его рука все еще лежит на моем бедре. Но она двигается ленивыми кругами.

Дюк проснулся.

Словно почувствовав мою настороженность, его очень бодрый голос приветствовал меня. — Доброе утро.