Я стала счастливой, пока вы меня ненавидели

Если её не было на улице, велик шанс, что её нет дома вообще. Поэтому терять время на поиски в бесконечном лабиринте комнат не имело смысла.

– Алекс, сынок, зачем так кричать? – мама выглянула из кухни. На ней был фартук красного цвета, и высоко собранный хвост.

Что-то готовила.

– Думал тебя нет, – ответил я, следуя за ней в комнату.

– Разве я могла куда-то уйти, сам знаешь, – она подошла к столу, забитому какими-то кондитерскими принадлежностями и принялась мешать какую-то жижу ложкой.

Мама любила готовить, особенно это проявлялось, когда у неё не было настроения, в качестве отвлекающего фактора.

Из реабилитационной клиники она вернулась пару недель назад. Первые пару дней мама была отрешенной от всего и всех, но постепенно она возвращалась в реальность.

Доктор предупреждал что это побочный эффект, но он быстро отпускает.

Приглядывать за мамой приходилось мне, потому что Финн и отец были погруженный во что-то своё, а я как известно одинок и безотказен, что делало из меня главного кандидата на должность попечителя.

– Я могу чем-то помочь? – я осмотрел стол и схватил форму для выпечки. Всё, включая маму было в муке.

– Ну если ты уже взял форму, то смажь её. Это единственное, что я могу тебе доверить, – она засмеялась.

Смех, вот что я больше всего любил в матери. Не важно какое у неё настроение, или ситуация – она всегда смеялась, стараясь сгладить углы.

– Обижаешь. Уверен я мог бы приготовить всё сам, и без твоей помощи, – я взял масло и кисточку.

– Не смей отбирать у меня работу, я итак сижу взаперти. Приготовление еды – единственное развлечение.

– Никто не держит тебя дома, ты можешь выезжать куда нужно. Просто доктор…

– Доктор сказал, что лучше воздержаться, – она перебила меня ехидно передразнивая. – Тебе не кажется это глупым? Я могу, но мне нельзя. Бред.

– Тебе можно, просто лучше этого не делать, – я поставил на стол форму и скрестил на груди руки. Этот разговор происходил каждый раз, как только я переступал порог родительского дома.

– Когда я успела перейти в тот возраст, когда мой сын решает, что для меня лучше, а что нет. Боже, докатилась, – она перелила тесто в форму. Я подхватил её и убрал в печь.

– Не обижайся. Ты же знаешь, что я тебя люблю?

– Конечно, любишь, – мама улыбнулась, снимая фартук. – Останешься на ужин?

– С удовольствием.

***

Что может быть лучше ужина с семьей?

Всё!

Неспешно пережёвывая запечённого кролика вприкуску с овощами, я наблюдал за всеми обитателями застолья.

Финн втыкал в телефон, периодически улыбаясь и поднимая глаза на меня. Отец рассказывал муторные байки матери, на что та непринужденно хихикала. Я же в свою очередь просто наблюдал и ел.

Общие разговоры за ужином прекратились ещё лет в тринадцать, когда все внезапно потеряли к друг другу интерес.

Оно и к лучшему.

Что нам всем обсуждать? Работу? Или может то, как отец в очередной раз обыграл партнеров в гольф?

Ничего из этого не вызывало интереса, а найти общую семейную тему было просто невозможно.