Новогодние неприятности, или Семья напрокат
- Автор: Гранд Алекса
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Новогодние неприятности, или Семья напрокат». Краткое содержание книги:
Демьян наклоняется, убирает упавшую мне на лицо прядь волос, а я отшатываюсь. Не нужно прикосновений этих. Я все решила.
— Нет. Я не хочу. Не могу.
Говорю глухо, как будто наелась стекла, а позади Ларина стоит его дочка и нервно кусает тонкие губы.
— Юль, ты ничего не теряешь. Я компенсирую все затраты. Да и Алиска к тебе привязалась.
Качаю головой, собираясь отказаться, только в этот момент малышка срывается с места, подлетает ко мне и обхватывает за ноги.
— Стань моей мамой, Юль. Пожалуйста!
— Алиса…
— Станешь?
Алиса слишком сильно к ней привязалась. И, если я оттолкну Юлю своим поведением, я разобью сердце дочери.
Глава 9.2
— Доброе утро.
Сплю некрепко и то и дело выпутываюсь из объятий Морфея, чтобы убедиться, что за окном еще темно. Встаю задолго до будильника — на часах всего шесть утра, и шлепаю босыми ногами на кухню, где уже вовсю хозяйничает Сладкова.
С волосами, собранными в пучок, в теплой пижаме, она сосредоточенно склоняется над кастрюлей, в которой варится манная каша, и не оборачивается. А мне до дрожи в конечностях хочется, чтобы обернулась и взяла под прицел своих небесно-голубых глаз.
— Доброе утро, Демьян.
Роняет тихо, на выдохе и методично помешивает белую массу, чтобы в ней не было комочков. А я опускаю взгляд в пол и отчего-то зависаю на ее маленьких аккуратных ступнях. И щиколотки у нее тоненькие, изящные. Залипательные.
Фетиш какой-то. Дурные думки, неправильные.
— Как спалось?
Пытаюсь отвлечься, переключая внимание на магнитики на холодильнике, и прочесываю шевелюру пятерней. Неловкость испытываю, как сопливый подросток, и рассеянно перекатываюсь с пятки на носок и обратно.
— Нормально.
Не отрываясь от плиты, Юля бросает через плечо, а я понимаю — лукавит. Нет-нет, сонно зевает. Да и делает все медленнее, чем обычно.
— Давай помогу.
Решив чем-то занять руки, шагаю ближе к Сладковой, а она в этот момент выключает печку и разворачивается, едва не утыкаясь носом мне в грудь. Застывает. Вспыхивает мгновенно, как маков цвет, и смешно покусывает нижнюю губу.
Наверное, тоже какие-то соображения в мозгу прокручивает.
— Нарежь хлеб.
Произносит совсем уж сипло, прокашливается и тянется к столешнице, чтобы передать мне доску с ножом. А я терпеливо жду, пока наши пальцы соприкоснутся и меня прошьет разрядом тока.
Пробивает, конечно. Так мощно, что даже пошатываюсь. И никак не могу объяснить подобные реакции собственного тела.
— Хорошо.
Мотнув башкой, я увеличиваю разделяющее нас с Юлей расстояние и принимаюсь кромсать на одинаковые куски хрустящий французский багет. Наваждение вроде бы отступает, но возвращается, стоит только Сладковой приблизиться.
Едва уловимый запах корицы с ванилью ударяет в ноздри, и весь мой мир снова замыкается на подруге детства, снующей по кухне. Скорее всего, проблема в том табу, которое я вчера наложил. Чем больше себе что-то запрещаешь, тем сильнее хочется нарушить все эти «нельзя», «не подобает», «исключено».
Так было в детстве, когда мама сервировала новогодний стол, и я украдкой таскал из тарелок кусочки сырокопченой колбасы и швейцарского сыра. Или когда я стремился распаковать подарки, сложенные под елкой, раньше тридцать первого декабря.
— Юль, чайник.
— Кипит, ага.
Сладкова, судя по заторможенной реакции, тоже выпадает из реальности и витает мыслями где-то далеко. И я плюю на все стоп-сигналы и готовлюсь задать ей пару провокационных вопросов, когда в комнату неторопливо вплывает дочь. Трет заспанные глаза кулачками и сладко потягивается.
— Привет, па. Доброе утро, Юль.
Глава 9.3
Моя малышка не замечает сковавшей нас неловкости, да и мы потихоньку прощаемся с напряжением, как будто его и не было вовсе. Как будто это не я хотел стянуть с Юлиных волос резинку, прижать ее к стене и попробовать алые соблазнительные губы на вкус.
— Пап, а можно я сегодня кашу не буду? — махом переместив мои мысли в правильное русло, Алиска первой устраивается за столом и с подозрением косится на тарелку с манкой. Кривится так, словно ей предложили личинок или жуков и очень напоминает меня в детстве. Чего только мама не обещала, чтобы я съел на завтрак гречку.
— Нельзя. Она полезная.
Щелкнув дочь по носу, использую самый банальный аргумент, только Юлька моментально сводит его ценность к нулю, невзначай замечая.
— А еще у нас есть кукурузные хлопья. И молоко.
— Пап, пап, папочка. Ну, пожалуйста!
Канючит мой маленький дьяволенок, просительно уставившись на меня снизу-вверх, и я, естественно, не могу отказать. Когда она вот так на меня смотрит, невинно хлопая своими огромными голубыми глазищами, я готов ради нее и звезду с неба достать, и банк ограбить, и поменять Южный с Северным полюса местами.
Все — лишь бы моя принцесса была довольна.
— Террористки! — роняю притворно сурово, окинув строгим взглядом девчонок, и забираю свою порцию каши. Сладкова украсила ее свежей малиной, которую мы купили вчера в гипермаркете, и полила медом.
И от одного запаха, витающего по кухне, у меня текут слюни. Готовит моя фиктивная невеста прекрасно, и я постепенно начинаю забывать, как это — питаться едой, заказанной из ресторана.