Его бывшая слабость

Я бы посмеялся, но она упирается мне в грудь кулачками и пытается оттолкнуть. Не чувствую. А потому наклоняюсь ближе, желая снова уловить ее цветочный аромат. Но Аня, видимо, всерьез намерена лишить меня этого скромного удовольствия. Выкручивается и пытается сползти между моих ног с кровати.

Ловлю, стискивая ее запястья одной рукой и подтягивая за талию обратно — второй. Воинственно настроена, вон как бьется. Да толку…

— Тише, птичка. — Я прижимаю извивающуюся девочку к своей груди. — Я понял. Переборщил сегодня.

Опускаюсь на кровать рядом с Аней, продолжая стискивать ее в объятиях.

— Объявляю временное перемирие, — шепчу спасительное для нас обоих, и Невеличка замирает, прислушиваясь. — Ради Златы. Так или иначе, в ближайшие несколько месяцев нам придется существовать под одной крышей. Так что предлагаю установить удобные рамки наших взаимоотношений.

— А потом? — Она поднимает на меня невинные глаза, требуя незамедлительного ответа.

Не стоило мне опустошать ту бутылку. Не знаю, что я должен ей сейчас сказать. Я сам не понимаю. Мысли в кашу. Еще слишком рано, чтобы что-то обещать. Сначала разберусь с компроматом, тогда и можно будет выдвинуть хоть какой-то вердикт.

Невеличка кивает, будто удовлетворившись долгими секундами моих сомнений. Должно быть, для нее это действительно прогресс. Ведь еще утром я без промедления сообщил, что избавлюсь от нее, как только она родит мне дочь.

— Раз уж ты сам заговорил о рамках… Никаких баб, — тут же берет быка за рога Анюта. — Пока я твоя жена, даже не вздумай унижать меня подобным образом!

Ух, вы только посмотрите на это?

— Что-то еще? — предлагаю я высказаться своей неожиданно властной супруге.

— Нет. У меня только одно требование, — уверенно заявляет она.

— Хорошо, — удивленно отзываюсь я. В счет этого перемирия она могла попросить столько всего… Но ее интересует только моя верность. — В таком случае ты же догадываешься, какое требование я выставлю в ответ?

Аня снова поднимает на меня взгляд. Смотрит долго. Не мигая. И по мере того, как до нее доходит то, о чем я говорю, на щеки от груди наползает спелый румянец.

— Нет, — обиженно отвечает она, явно впечатленная моей сегодняшней выходкой с эскортницами. Хмурится.

— Ты же понимаешь, что я могу взять тебя силой? — рычу я, стараясь сдерживаться. Все же хотелось бы обойтись без насилия. — И даже по закону имею полное право.

Ну не дурак ли?! Знаю ведь, что она меня тоже хочет. На кой черт выбирать какие-то скользкие дорожки? Эта гордячка ведь сейчас как упрется… А дело принципа бывает сильнее всяких хотелок.

Подаюсь вперед и осторожно целую приоткрытый от испуга перед моими угрозами ротик. Сколько раз я ее за сегодня целовал? Два, три? Почему мне все мало? Сжимаю ее лицо в руках, с трудом отрываясь от сладких губ.

— Ты ведь тоже хочешь, зачем противишься?

— Хотела, — силясь восстановить дыхание, выдает она. — До того, как ты обсосал ту рыжую швабру!

Уже привычно начинает вырываться. Пресекаю попытки, подтягивая ее ближе.

— Тише-тише, маленькая. — Удерживая Аню за затылок, коротко целую в губы. — Я понял. Был неправ. Предлагаю отложить нашу первую брачную ночь до утра, чтобы воспоминания о моей ошибке немного померкли в твоей красивой головке.