Старшая сестра его величества. Жизнь

Над моей обувью тоже придется поработать, чтобы она не выглядела такой приличной. Потертая кожа, рваные шнурки — это минимум, который я должна сделать. И для этого мне тоже нужны камни и песок.

Перед тем, как уйти, я развалила наш шалаш, заваливая остывшее костровище. Пучки папоротника спрятала за камни возле горы. Незачем людям знать, что здесь совсем недавно кто-то ночевал.

— Вот и все, малыш, — присела и перед мальчишкой спиной, — хватай меня за шею. Я тебя на закорках понесу.

— Ы-ы-ы, — промычал он и хихикнул.

— Ы-ы-ы, — рассмеялась я, подхватывая повисшего на спине Фиодора под попу. — Смотри, я как будто бы твоя лошадка, — подпрыгнула на месте. Он довольно захохотал, изо-всех сил, вцепляясь в мою шею. — Тише ты, задушишь, — прохрипела я и рассмеялась, когда объятия ослабли, — держи меня за плечи, а не за шею.

— Мама, — малыш вдруг стал серьезным, — а говорить совсем нельзя?

— Почему? — удивилась я, — можно. Когда нас никто не видит, когда мы с тобой вдвоем. Мы же не по-настоящему нищие, а понарошку. Это как будто бы игра такая. А на самом деле ты все равно принц Фиодор, а я принцесса Елина.

Фиодор задумчиво кивнул. А потом выдал:

— Если это игра, то когда мы играем, называй меня Лушкой.

Я даже поперхнулась. Ничего себе умный у меня братишка. Даже я до такого не додумалась. А ведь это идеально. Так будет гораздо легче притворяться.

— Хорошо, — согласилась я, — ты это здорово придумал.

— Мама, ы-ы-ы, — замычал он и снова захохотал.

Идти было весело. Мы согрелись, Фиодор развлекался, играя в Лушку, мычал от восторга и тыкал пальцем то в дерево, то в камень, то в цветок. Мы сжевали по дороге остатки запеченных черешков. Остывшие они нам понравились больше. За три дня голод перестал быть мучительно болезненным. Или мы просто привыкли к постоянному ощущению тянущей боли в желудке.

К реке мы вышли только к обеду. Возможно карты были составлены не совсем правильно, без соблюдения масштаба и пропорций, или мы просто настолько ослабли, что потратили на пару верст несколько часов. Хотя, если вспомнить, что карта очень старая и обманывает меня с определением расстояния не в первый раз, то я склонна скорее поверить в ее ошибочность, чем в собственную слабость.

Река Фиодору понравилась. Он восторженно замер, глядя на неширокую горную речку, которая бурля и грохоча камнями, несла воды в неведомую даль.

— Мама, — выдохнул он, — она такая большая… и такая громкая!

— Ы-ы-ы, — провыла я, а он весело зафыркал.

С нашей стороны берег реки был высокий, каменистый и обрывистый. Теперь придется потрудиться, чтобы найти спуск к воде.

Мы пошли вдоль берега вниз по течению реки. Я с завистью посматривала на другую сторону. Вот где надо было выходить из пещер. Там и лес не такой дремучий, и бережок пологий, и места для стоянки одно другого лучше. Вон дерево поваленное, еще даже листья не завяли. Можно было бы под ним устроиться на ночь. А с нашей стороны одни коряги, бурелом и камни. И до воды метров пять вниз.

— Малыш, держись крепче, — приказала я, перелезая очередные баррикады на берегу. Я почти залезла на самый верх, как услышала голоса… чужие… двое сидели на другой стороне кучи из камней и бревен и вели беседу.