Опасная беременность от миллиардера [Книга 1]

И как разговаривать с ним в такой обстановке? При посторонних? Да еще о таком важном для меня вопросе?

Как вообще Юлька все это представляла?

Он, похоже уже и не помнит обо мне, а я дура, что повелась на уговоры сестры.

— Так о чем ты хотела поговорить, Юля? — произносит вдруг Бергман, не отрываясь от своего занятия и все также не поворачивая головы в мою сторону.

— Да так…ерунда. Просто увидела вас на конференции и…решила поздороваться. Но сейчас вижу, что не стоило. Честно говоря, у меня и самой много дел, так что…не могли бы вы попросить водителя остановить машину? Я хочу выйти.

Бергман, наконец, перестает читать. Отрывает взгляд от бумаг и переводит его на меня. Внимательно смотрит несколько секунд.

— Сереж, останови машину, — командует.

Все внутри болезненно сжимается.

Ну, вот и поговорили.

Мы проезжаем несколько сотен метров, после чего машина плавно замедляет ход и прижимается к обочине.

Еще одна машина, следующая за нами, повторяет маневр. Как я и думала, охрана держится поблизости.

— До свидания, — произношу тихо и собираюсь выбраться из салона, как вдруг на моем запястье сжимаются пальцы.

Вздрагиваю.

— Мы покурим пока? — спрашивает вдруг водитель и Бергман кивает.

— Окей, Давид Георгиевич, пять минут в запасе у нас есть.

И он вместе с другим пассажиром, Стефаном, выбирается на улицу.

Мы остаемся одни.

Берман отпускает мою руку, вновь откидывается на сиденье.

— Итак… — тянет медленно.

Я понимаю, что он дает мне возможность сказать все, что хочу, без свидетелей и другой возможности не представится.

Набираю в легкие побольше воздуха.

— Я беременна, — выпаливаю и замираю.

И тут же накрывает паника. Зря, зря.

— Мне ничего от вас не нужно, — быстро поправляюсь, — просто это слишком важная вещь чтобы скрыть. То есть, для меня важная, не знаю, как для вас. В общем, если у нас будет ребенок, вы, как отец, должны быть в курсе. Наверное. Я не знаю. Ни разу не сталкивалась с подобной ситуацией.

Бергман слушает не перебивая, от этого мне еще сложнее говорить. Что он думает обо всем этом?

Наконец, мой поток «красноречия» иссякает и я замолкаю.

В салоне воцаряется тишина.

— Какой срок? — спрашивает Бергман.

— Пять-шесть недель, — тихо выдавливаю.

— Очень интересно. Особенно если учесть, что мы предохранялись.

Я молчу.

Что я могу сказать? И все же что-то нужно ответить.

— Вроде бы да. Но…я читала, что иногда, очень редко…есть исключения…

И вновь замолкаю.

Бергман тяжело вздыхает.

Он по-прежнему на меня не смотрит, взгляд его направлен куда-то вперед.

— Буду честен с тобой, Юля.

От одного только начала меня начинает затапливать отчаянием.

— Ты мне понравилась в тот раз, сильно понравилась. Но мне нужно было срочно улетать. Я попросил одного из своих помощников узнать о тебе больше. Думал, возможно, ты не откажешься прилететь ко мне в гости, все расходы я, разумеется, отплатил бы. Но…выяснилась интересная вещь. Оказывается, у тебя уже есть постоянный мужчина и ты даже собираешься за него замуж.