Дом на краю темноты [Home Before Dark]

— Которую написал мой папа. И меня тогда никто не спрашивал, но все же она преследует меня каждый день. И я должна хотя бы попытаться выяснить настоящую историю, пока у меня есть такой шанс.

— Ты уверена, что я тебе там не нужна? — мягко спрашивает Элли. — Если не для моральной поддержки, то хотя бы просто из-за того, что старые дома бывают сложной работенкой. Мне было бы спокойнее, если бы у тебя там была помощь.

— Я позвоню, если мне нужен будет совет, — пообещала я.

— Нет, — отвечает Элли, — ты будешь звонить или писать хотя бы раз в день. А иначе я буду думать, что ты умерла в эпичной борьбе с огранкой стола.

Когда звонок заканчивается, я выхожу из пикапа и подхожу к воротам, которые возвышаются надо мной по меньшей мере на пять футов. Такие часто бывают в психиатрической больнице или тюрьме. Их ставят не для того, чтобы не пускать людей, а чтобы держать их взаперти. Я нахожу ключ от замка, вставляю его и поворачиваю. Она отпирается с металлическим лязгом.

Почти сразу же из темноты позади меня раздается мужской голос — настолько же хриплый, насколько неожиданный.

— Если вы ищете неприятностей, то вы их только что нашли. А теперь отойдите от ворот.

Я оборачиваюсь, мои руки подняты, как у грабителя, пойманного за преступлением.

— Простите. Раньше я жила здесь.

Фары грузовика, направленные в центр ворот, чтобы помочь мне лучше видеть, теперь ослепляют меня. Я всматриваюсь в темноту позади грузовика, пока источник голоса не выходит на свет. Он высокий и крепкий — этакий Аполлон в джинсах и черной футболке. Хотя ему можно дать и меньше, я считаю, что ему чуть больше сорока, особенно когда он подходит ближе и я вижу немного седины в его щетине на подбородке.

— Ты девочка Юэна Холта? — спрашивает он.

По моей шее сзади поднимается холодок раздражения. Я, может, и дочка Юэна Холта, но ничья я не девочка. Я решила не заострять на этом внимание только потому, что этот мужчина, вроде как, знал моего папу.

— Да. Мэгги.

Мужчина шагает ко мне, протягивая руку. Вблизи он очень симпатичный. Определенно лет сорока, но плотный и мускулистый, что заставляет меня думать, что он зарабатывает на жизнь физическим трудом. Я постоянно работаю с похожими парнями. Подтянутые предплечья с выступающими венами, которые венчают выпуклые бицепсы. Под футболкой — широкая грудь и на зависть узкая талия.

— Я смотритель, — говорит он, подтверждая мое первое впечатление. — Зовут Дэйн. Дэйн Хиббетс.

Папа упоминал некого Хиббетса в Книге. Уолта. Не Дэйна.

— Мальчик Хиббса?

— Его внук, вообще-то, — отвечает Дэйн, либо не замечая мой выбор слов, либо игнорируя. — Уолт умер несколько лет назад. И я вроде как теперь заменяю его тут. А это значит, что мне, наверное, надо перестать просто стоять и помочь вам открыть ворота.

Он проходит мимо, чтобы помочь — тянет за одну створку, а я толкаю за другую.