Карбон (СИ)
- Автор: VELVET ORCHID
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Карбон (СИ)». Краткое содержание книги:
Не надо было никому знать, что там у Бориса за спиной. Все равно ничего хорошего.
Но кое-что сказать Борис мог. Пусть и не совсем правду.
- Можно, - Борис включил кран, чтобы помыть стакан, он просто не хотел смотреть на Давида, потому что собирался врать и недоговаривать, - Я сирота. У меня нет семьи. Есть подруга Кати, ты о ней слышал. Пожалуй, это мой единственный близкий человек. Есть ещё одна девушка… Наша с Кати знакомая. Мы с ней познакомились в институте. Его я не закончил, кстати… Выгнали. Тяжело приходилось. Работал одновременно. Так вот, мы с этой девушкой живем в общежитии. Все вместе. Так удобнее. Но она не дотягивает до звания друга. Слишком не похожа на нас с Кати. Я не доверяю ей, понимаешь? Вот, пожалуй, и вся семья… Разве только…
Борис тяжело вздохнул.
Был ещё один человек… Который был строгим и порой очень жестоким, но которого, пожалуй, Борис сильно любил.
Это был его наставник. Тот человек, который сделал из Бориса того, кем он является.
- Помнишь, я говорил, что меня учил борьбе тренер? Любитель? - спросил тихо Борис, - Думаю, помнишь. Так вот… Мы с ним были близки. В какой-то мере он заменил мне отца. Сейчас мы видимся, но редко. Он… Очень далеко живет.
Борис с наставником почти не встречался после того, как перешагнул рубеж восемнадцатилетия. Он видел его лишь раз в год, когда проходил тесты на профпригодность. Боец - не боец, если потеряет форму.
Наставник всегда смотрел на него, когда Борис проходил испытания, но никогда не разговаривал с ним, не подходил близко. Борис звериным чутьём знал, что ему тоже не стоило этого делать.
Борис смутно догадывался, что наставнику приближаться к нему было просто нельзя. Правила Карбона - это правила Карбона.
- Боже, прости… - после долгой паузы простонал Давид, - Прости, я не знал. Я затронул твои воспоминания, которые, наверняка, болезненные!
Борис закатил глаза.
- Да какие они болезненные? - пожал плечами Борис, - Ничего особенного. Не скажу, что мне было на что жаловаться. Сирота и сирота. Я не знал иного. Как можно сожалеть о том, чего не знал?
- Но тебе, наверное, было тяжело в приюте? - робко произнес Давид.
Тяжело…
Борис помнил кровь на своих губах, разбитые костяшки и колени, содранную кожу, сломанные ногти, разбитое лицо…
- Поднимайся, - резко говорил ему наставник, - Ты будешь подниматься, пока можешь. А если не сможешь… То зачем Карбону такой слабый боец?
И он поднимался, хоть больше не чувствовал своего тела. Раз за разом.
- Если не соберёшь автомат за 20 секунд, то сегодня не будешь есть, - предупреждал его наставник в первый день знакомства с огнестрельным оружием.
- Если не попадёшь в цель, - добавлял он позднее, - То будешь бежать, пока не упадёшь.
Борис тогда не бежал. Потому что для него падение значило смерть.
Да, в детстве ему было тяжело. Очень. Но тяжело не значило плохо.
По крайней мере, Борис до сих пор был жив. Так что наставник все сделал правильно.
- Чья жизнь, вообще, лёгкая? - вслух сказал Борис, - У тебя тоже есть проблемы в семье. Мы все боремся с трудностями.
- Но у меня хотя бы есть семья, - мрачно возразил Давид, - Большая семья. И хоть мой отец ведёт себя как козел, я знаю, что он поможет мне, если я попаду в беду.
- О, Майкл! - вдруг радостно добавил Давид, - А что если… Что если, мы поедем ко мне домой? В смысле, к моей семье?! Прямо сейчас! У меня выходной!
Что?!
Зачем это?
- У меня неважные отношения с отцом, - продолжал тараторить Давид, - Но с мамой - хорошие. Я уверен, вы с ней поладите…
- Давид, - выставил вперед руку Борис, - Мне не одиноко, если что. И я не тоскую по семейному теплу, или что ты там надумал…
Можно не влезать в это болото сильнее?
Борис и так был в нем с головой.
Давид, кажется, расстроился, но ненадолго. Вскоре его глаза лихорадочно заблестели.
- Мама все равно звала меня на обед, - вытащил козырь он, - Отец хотел извиниться. Но думаю, все как обычно превратится в ругань. Неужели ты не хочешь поддержать меня? Разве ты не на одной со мной стороне?
О, шантаж, да?
Борис тяжело вздохнул. Капитуляция? Или поломаться?
Нет, все же капитуляция.
Потому что Борис уже не мог быть на другой стороне. Просто не способен. И даже если его заставят…
Борис медленно поставил стакан дном вверх - сушиться.
Если его заставят, то ему придётся предать Карбон. А если ему придётся предать…
То ему придётся умереть.
Вот так вот просто.
Интересно, где у Давида полотенце? Все-таки лучше протереть стакан.
- Хорошо, я пойду с тобой, хоть ты этого и не заслуживаешь, - хмыкнул Борис, отворачиваясь от раковины, - Потому что ты - шантажист.
- Эй, я просто боюсь! - искренне возмутился Давид и тут же начал что-то строчить в телефоне.
- Предупреждаю маму, - сосредоточенно пояснил он, - Тебе она понравится. Познакомишься и с ней, и с отцом…
О, с отцом Давида Борис уже познакомился, пусть не беспокоится!
***
- Вот и приехали! - объявил Давид, как только его машина остановилась у большого, загородного дома.
Руки Давида на руле чуть дрожали.
- Почему ты нервничаешь? - Борис внимательно оглядел его лицо.
Давид замялся, а потом взволнованно сказал:
- Боюсь, что мой отец тебя обидит…
- Обидит? - резко оборвал его Борис, - Меня? Ты серьезно?
Борис был не из тех, кого легко обидеть. Скорее, сам он частенько обижал других. Работа такая.
- Ладно, уел, - Давид немного приободрился, - Ты очень крутой. Сам видел. Не хотел бы, чтобы ты выступал против меня…
- Я не буду, - мягко оборвал его Борис, - Выступать против тебя.
И это была правда.
Щеки Давида почему-то немного порозовели.
- Скажи мне лучше, - добавил Борис, вспоминая, что его беспокоило, - Ты собираешься говорить родителям о том, что тебя пытались похитить?
- Они такое устроят, когда узнают, а мне ещё работать как-то, - сморщился мгновенно Давид, - Можно я пока помолчу?
Можно.
Пока Борис был рядом.
***
Обстановка за столом была напряженной.
Отец Давида, Лоренцо Феретти, смотрел на Бориса исподлобья, и скорее всего, желал ему всех благ. Таких благ, которые заканчиваются сломанным позвоночником.
Мама Давида, Кьяра Феретти, очень красивая, хоть и немолодая женщина, с пухлыми губами и мягким взглядом своего сына, смотрела на Бориса весьма благосклонно, даже тепло.