Отличи горькую правду от сладкой лжи (СИ)

— Андреа, это был Мёрфи?

Блять, ну, конечно, Том же знает, как выглядит Мёрфи, глупо было надеятся, что он не узнает его. Тем более мы стояли возле его мотоцикла, а мой брат тоже в некой степени интересуется данным средством передвижения и не раз брал мотоцикл у Мёрфи, чтобы самому покататься.

— Да, — резко ответила я, демонстрируя всё своё нежелание продолжать сейчас этот разговор.

Я поднялась к себе в комнату и сразу пошла в душ, чтобы смыть с себя сегодняшний день. Не в смысле забыть его, как страшный сон, а скорее закончить его и поставить логичную точку или… запятую?

Быстро найдя дневник, я записала в него всё, что сегодня произошло. И то, что было в кафе, и то, что было в клубе, и нашу перепалку с Мёрфи из-за Эдриана и Валери, и наш секс с Мёрфи.

Дневник для меня — это место, где я могу полностью открыться и честно признаться обо всех эмоциях, чувствах, событиях. Это мой священный ритуал ещё с детства, это мой способ выплеснуть на бумагу всю себя.

Я положила блокнот на привычное место и легла спать.

Ночь прошла без сновидений, беззаботно и совершенно не тревожно. Так и должно быть, если не о чем жалеть, а мне ведь не о чем, ведь так?

Я проснулась, когда уже близилось к обеду. Я вяло потянулась на кровати и почувствовала, как в голову ударило похмелье. Опустив наконец ноги на пол, я накинула на себя домашнюю одежду и поплелась в ванную комнату, чтобы умыться и почистить зубы.

Придя в пункт назначения, я взглянула на себя в зеркало. В отражении на меня смотрела девушка, у которой были все признаки бурной ночи: синие круги под глазами, растрёпанные волосы, затуманенный взгляд и всё ещё опухшие от поцелуев губы. Я привела себя в нормальный вид и спустилась вниз.

Том сидел в гостиной и смотрел что-то по телевизору.

— Доброе утро, соня, или точнее день, — сказал брат, не отрываясь от экрана, висящего на стене.

— Ох, вопрос не в том утро сейчас или день, вопрос с том, доброе оно или нет, — вяло вымолвила я и побрела на кухню, — ты уже ел что-то?

— Не, я тоже только недавно проснулся, ждал, пока ты тоже встанешь, чтобы ты завтрак приготовила на нас двоих, — сказал Том и повернул взгляд на меня, — ох, ё, а ведь и не поспоришь в твоём случае, что утро добрым не бывает.

— Заканчивай, а, я же могу только себе приготовить завтрак, — ответила я и принялась осматривать содержимое холодильника.

— Не злись, конфетка, ты же знаешь, каким несносным я бываю иногда.

— Иногда? Может, ты хотел сказать всегда? И как же я ненавижу, когда ты меня так называешь.

— Ну, хорошо, Андреа, так лучше?

— Намного, Том, намного.

— Тогда будьте так любезны, Андреа Кэмпбелл первая, приготовить самое изысканное блюдо из доступных нам продуктов, чтобы не дать умереть с голоду себе и своему непревзойдённому брату Тому Кэмпбеллу первому, и дабы разделить эту трапезу вместе, — дурачась, сказал Том.

— Ох, достопочтенный Том Кэмпбелл первый, будет ли ваше брюхо в удовольственном экстазе от яичницы, тостов с апельсиновым джемом и чашечкой горячего кофе?, — поддерживая настроение брата, ответила я и достала все нужные ингредиенты.

— Да, моя леди, я доверяю вашему вкусу.

Я быстро приготовила завтрак и мы сели на кухне уплетать еду.

— Андреа, ты не хочешь продолжить наш ночной разговор?, — жуя кусок тоста, спросил Том.

— Если честно, то не очень, — ответила я, отпивая глоток кофе, ох, этот напиток — это блаженное наслаждение этим утром.

— Деваться некуда, я ведь хочу продолжить, поэтому и тебе придётся.

— Ладно, спрашивай, — сказала я и начала думать ответы на всевозможные вопросы Тома.

— Ну, то, что это был Мёрфи — это понятно, но что это было? Почему ты вчера вернулась поздно ночью с Мёрфи?, — грозно, прямо по-отцовски спросил меня Том.

— Ээ, ну, в смысле, мы же вчера встречались с ребятами в кафе, как обычно, — вымолвила я, пытаясь увильнуть от ответа.

— Это было днём, Андреа, а ты вернулась в два часа ночи. Хочешь сказать, что вы всё время были в кафе и даже после его закрытия вас оттуда не выгнали?

— Ну, потом я была в клубе и Мёрфи отвёз меня домой, — снова уворачиваясь от правды, ответила я.

— Понятно, но почему тебя завёз Мёрфи, а не Эдриан или же Хизер?

Да что ж такое, сколько можно меня доставать своими вопросами. Иногда Том бывает таким занудным и придирчивым, но что ещё хуже — это то, что он никогда не отступает, пока не добьётся своего. Он как заноза в заднице, которую даже клещами невозможно вытащить.

— Том, если ты хочешь спросить что-то прямо, то спрашивай, — ответила я и откусила кусок от своего тоста.

— Хорошо, я видел, как вы целовались.

Нет, только не это, я так надеялась, что Том ничего не увидел.

У нас под домом хорошее освещение, фонари стоят и на самой улице, и у нас на участке, поэтому глупо было надеяться, что он и вправду не заметит ничего, что вчера было.

— Хорошо, ты видел, как мы вчера целовались и что ты хочешь этим сказать, Том?, — перекрутив реплику брата, я спросила.

— Хочу узнать, что между вами происходит. У тебя же, вроде как, ещё парень есть, но вчера я увидел, как ты целуешься с другим, да ещё и с кем? Со своим другом? Андреа, ты же знаешь, что мне ты можешь всё рассказать, мы с детства были с тобой ближе всех друг другу, а после смерти родителей вообще стали неразлучны, но сейчас я совершенно тебя не узнаю. Ты стала другой, более закрытой, что ли. Я боюсь, как бы ты не наворотила делов, а потом не жалела из-за чего-то, — искренне говорил Том и мне стало немного стыдно.