Сам себе властелин 2

— Фуух… — я выдохнул и поставил девочку на землю, — поздравляю всех с началом осады.

— Ура! — заорала Дитя Тьмы, — Осада! Всё как я люблю: штурмы, кровища, на головы светлых льётся кипящая смола. А мы будем поднимать дохленьких светлых и натравливать на бывших товарищей? Кидать им в колодцы отраву? А когда у нас начнётся чума, будем швырять им в лагерь мёртвеньких, чтобы они тоже заразились?

— Типун тебе на язык. Кто тебе разрешил тыкать человека вилкой?

Дитя Тьмы надулась.

— Он эльф.

— Без разницы. Он тебе что, пельмень?

— Я его кинжалом хотела, а мумий отобрал!

— И правильно сделал. Ишь, придумала — живых эльфов тыкать.

Девочка заныла.

— А-а-а-а! Сами воевать, а мне не дают. Жадины!

— Ты считать умеешь?

— Что?

От удивления Дитя Тьмы распахнула глаза во всю ширь.

— Считать до скольки можешь?

— До… — она стала загибать пальцы, — раз, два, три, четыре, пять. До пяти!

— То есть всего пять врагов можешь победить?

Я покачал головой.

— Война, это строгий учёт и контроль. Врагов надо посчитать, записать, победить и заново пересчитать. А вдруг не всех поймали? Они тогда вылезут и в ответ вилкой тыкнут.

— А я дядю Буку попрошу, чтобы он считал за меня.

— Каждый воин должен сам уметь. Вот стукнула ты эльфа и что? Будешь бежать и звать Буку? А если он занят?

Дитя Тьмы всхлипнула.

— А я… А что…

— Как научишься считать и писать, я тебе сам кинжал выдам.

— Острый?

— Самый острый в замке. Или боевые вилки, острые-острые.

Девочка посмотрела на меня с подозрением.

— Не бывает боевых вилок.

— Бывают. Даже стишок есть: ножа не бойся, бойся вилки — один удар, четыре дырки.

— Хм… — Дитя Тьмы прищурилась, — много вилок надо, кидать буду.

— Считать научишься, тогда получишь.

Я сдал девочку Шагре и вернулся к воротам.

— Кто выпустил Дитё?

— Никто, Владыка.

— А как она за воротами оказалась?

— Ваня, — вмешался мумий, — не выходила она. Я сам здесь стоял, после вас никто наружу не ходил.

— Странно, очень странно.

— Чего Галадон хотел?

— Замок предлагал продать ему. Без условий, даже тебя отпустить хотел.

— Щедрое предложение. А ты?

— Я даже слова не успел сказать, как его вилкой приголубили.

— Однако, — мумий почесал в затылке, — такого унижения Галадон точно не простит. До последнего будет воевать.

— Всё равно, я бы не согласился. Да и не верю, что нас бы отпустили. Слишком уж заманчиво соблазняли.

— Может быть, очень может быть, — мумий вздохнул, — давненько я не сидел в осаде.

— Громко сказано. Казну им всё равно не блокировать.

— Но ты же не расскажешь об этом всем. А как остальным моральный дух поддержать?

— Устроить соревнование.

— Чего?