Возможно, Беккет [calibre 5.28.0]

То, что случившийся перформанс случился не случайно, это также феноменологическая данность. Понятно, что он не просто так, "от нечего делать", а, наоборот, делать можно было бы много чего, но делается зачем-то именно э т о. Э т о в перформансе тавтологично указывает на само себя (потому здесь и нет места образному мышлению, литературности), э т о есть знак, означающее и означаемое в одном вот, неразличенные, недифференцированные по способу узнавания. О перформансе никогда нельзя сказать: это мы уже видели – даже если перформанс повторяется, он будет четко нести в себе это значение: повтор, то же самое, но теперь совершенно другое.

ххххххххх

Встав в 9 часов утра на нарвских воротах, я выпил 2 чашки чая с лимоном. Одел котелок. Вышел за ворота. Ветрено. Выпил у киоска Двойное Золотое. Пересек Обводный канал. В этой части города ведется интенсивно-сумеречное строительство путей на современной подушке. У кинотеатра Мир, на солнечной стороне, повторил порцию Двойного Золотого, наслаждаясь в уме предстоящим маршрутом до Манежа, где через час должна произойти акция: Еля Невердовская с подружками должна поить меня из трех-литровых банок молоком – "мать-сыра-земля". Со своей стороны я тоже придумал перформанс под названием "без названия". У Ели была придумана развернутая метафора с насыпанием земли, со скульптурной группой, водопадами молока. Я должен был сыграть сына Земли, вспоенного на женском молоке – не единожды вспоенного. На заднем дворе Манежа, под утреннее затишье, я выпил, жмурясь, 0,5 сладко-кислого Праздничного. Положил в запас пустопорожнюю Балтику-3 и литр томатного сока. Представление еще не началось, и я ходил по Манежу, мешая Балтику с соком. Еля мне дала все необходимые указания: в назначенный миг я должен буду встать на колени, запрокинув голову, как жертвенное животное, глотать хлещущее в меня молоко. Я попил из-под крана холодной воды, наполнил пакет из-под сока тепленькой и занял исходную позицию. Молоко полилось тоненькими струйками, я выбежал и начал лакать его, как теленок. И мой концертный костюм, и земля вокруг меня, и Еля, и ее подружки, и сидящие в первом ряду критикессы – все мы были в молоке! Такое грудное оплодотворение.