От Носке до Гитлера

Зеверинг был логичен в своей политической установке. Предав политические интересы рабочего класса, он предавал и его экономические интересы. Раз взяв курс на политически сильную буржуазную республику, Зеверинг стремился, чтобы эта республика была „социально здоровой“, т. е. экономически сильной. Форма и содержание должны гармонировать.

Именно поэтому Зеверинг очень охотно брал на себя роль третейского судьи в грандиозных социально-экономических схватках труда с капиталом; во всех своих решениях вплоть до своего знаменитого решения, ликвидировавшего конфликт в металлургической промышленности в 1928 г. в пользу предпринимателей, Зеверинг фактически продолжал свою работу, начатую билефельдским соглашением: выдачей обещаний, которые затем не выполняются, дискредитированием профсоюзных организаций (даже организаций реформистских) он разлагал рабочее движение, отводил удары революционного движения, предназначавшиеся германскому капитализму, а в толковании Зеверинга — Германской республике. Ибо Зеверинг не хочет мыслить демократическую республику иначе, как с определенным капиталистическим содержанием. Недаром еще в 1921 г. Зеверинг объявил себя солидарным с экономической программой Стиннеса, назвав его одним из самых выдающихся людей Германии (речь в прусском ландтаге). Потом он тоже самое говорит о других представителях германского капитализма.

Известно, что Зеверинг, закончив свое дело создания прусской полиции, удалился на покой. Было совершенно очевидно, что он вернется к активной политической деятельности, как только германская буржуазия сочтет необходимым, ввиду нового нарастания революционного движения, поручить „управление государством“ во всегерманском масштабе социал-соглашателям. Так оно и произошло: при образовании в 1928 г. общегерманского коалиционного правительства Зеверинг получает портфель министра внутренних дел и остается таковым до конца марта 1930 г. После небольшой „передышки“ Зеверинг снова берет на себя руководство прусским министерством полиции.