Феникс. Возродиться из пепла

— Какая картина! — она кривит ярко накрашенные губы. — Убогая перепробовала всех демонов и теперь взялась за ангелов.

— Следи за выражениями! — одергивает ее Теонис.

— Иначе что? Пожалуешься отцу? — следом на свет выходит Люцифер и с привычной ухмылкой обнимает Инферну за талию.

Демонстративно отвернувшись, я поднимаюсь с крыши. Не хочу видеть их самоуверенные физиономии. Или опускаться до их уровня и тратить время на перепалку. Теонис следует моему примеру.

— Мне удалось пробудить в тебе стремление к дальнейшей учебе?

— Более чем, — я с благодарностью пожимаю его предплечье. Надеюсь, он не сочтет это проявлением бестактности. — Спасибо. И если ты…

Закончить не дает женский возглас — с другой стороны крыши нас окликает Кальмия. Ее туника цвета снега практически сливается с крыльями, а светлые волосы идеально уложены, хоть икону пиши — один в один с Юстианой — не хватает лишь нимба.

— Привет, — Теонис не отдергивает руку и этим заставляет подругу нервничать.

— Я ждала тебя, — упрекает она. — Ты же помнишь, что нам нельзя перемещаться вне замка в одиночестве.

Хороший предлог, чтобы побыть вместе. Заметно, что Кальмия неравнодушна к Теонису, а я, пусть и невольно, мешаю ей достичь цели. Я отстраняюсь первая:

— Еще раз спасибо за помощь.

— Мне пора, — словно извиняясь, бормочет он.

Две белокрылые фигуры взмывают к облакам, а чувство облегчения остается. Беседа оказывается не просто полезной, но и вдохновляющей. И возможно, уже скоро я определюсь со стороной. 

Подняв фолианты, я собираюсь спуститься в библиотеку, как вдруг с лестницы слышится чья-то возня. Еще через секунду дверь с шумом распахивается, и на крышу вываливаются Зепар, Айри, Лэм и Фариэль. Они с хохотом перебрасывают друг другу узорчатый платок.

— Твоя очередь, — Айри накидывает полупрозрачную ткань на лицо Лэм.

Та поворачивается к Зепару и со смехом произносит:

— Voulez-vous coucher avec moi, ce soir?[2]

Я не знаю французского, но понимаю каждое слово. Зепар с плотоядной улыбкой пристраивает ладонь ей на ягодицы:

— Да. А еще лучше — с вами двумя.

В недоумении я забываю о книгах:

— Что вы делаете?

— Фариэль проспорил желание и умыкнул из кабинета Ромуила плат, —  хмыкает Айри и поясняет, когда я продолжаю непонимающе хлопать ресницами: — Ангельскую пелену. Их используют для благовещения, чтобы смертные понимали глас божьих посланников.

Лэм берется продемонстрировать принцип действия и отчеканивает:

— Lingua est hostis hominum amicusque diaboli et feminarum.[3]

А потом повторяет снова, но уже через пелену, и я осознаю значение быстрее, чем она заканчивает афоризм.

— Попробуй сама, — Айри передает плат мне.

Хочется блеснуть знаниями, но на ум приходит только «In vino veritas».[4]

— А ты небезнадежна, — подмигивает Зепар. — Ну что, еще по кругу?

Но остальным уже наскучило забавляться с платом.

— Можно оставить его себе? — я с интересом рассматриваю испещренный письменами край ткани.