Рассвет

Глава VII

Не случилось ровным счетом ничего, что могло бы помешать планам Филипа и Хильды; никакие несчастья не обрушились на них, никакие танталовы муки не обременили их души. Напротив, через сорок восемь часов после памятного свидания, описанного в предыдущей главе, они стали законными мужем и женой, что и подтвердили в свидетельстве о браке пастор лондонской церкви, клерк и служка.

За бракосочетанием последовал краткий период любовного безумия, которое в самый разгар жаркого лета превратило грязную и душную лондонскую квартиру в земной рай, в райский сад… куда — увы! — змею уже даже не было нужды искать вход…

Вполне естественно, что вскоре сияние безоблачного счастья несколько потускнело, и тогда молодая пара очнулась, чтобы обдумать свое положение — а обдумав, обнаружила в этом положении довольно много тревожных обстоятельств. Наибольшее беспокойство испытывал Филип, поскольку ему предстояло столкнуться с большим количеством сложностей в самое ближайшее время. Прежде всего, его мучила мысль о тайной помолвке с Марией Ли, — о чем, как мы знаем, его молодая жена понятия не имела — и что в любом случае было крайне неловким делом для женатого мужчины. Кроме того, над ним довлела строжайшая необходимость хранить свой брак с Хильдой в секрете — не говоря уж о том, что отныне ему предстояло большую часть времени проводить вдали от жены. Собственно, единственным утешением могло служить то, что у Филипа было достаточно денег, чтобы содержать супругу, поскольку отец, с тех пор как Филип окончил Оксфорд, назначил ему содержание — тысячу фунтов в год.

Хильда так же обнаружила, что ее семейное счастье вовсе не безоблачно. Во-первых, участившиеся приступы беспокойства у ее мужа, его капризы и меланхолия стали понемногу одолевать ее, и Хильда, руководствуясь обостренной женской проницательностью, начала подозревать, что Филип что-то от нее скрывает. Однако более всего ее гордую натуру раздражала необходимость скрывать их брак от всего мира — и сопутствующие этому нелепости и недомолвки. Хильде Каресфут не нравилось представляться «миссис Робертс» и соблюдать особую осторожность, не показываясь в людных местах в дневное время, поскольку кто-нибудь мог узнать в ней ту «красивую молодую леди», что была компаньонкой мисс Ли из Марлшира. Ей было неприятно лгать, отвечая на ласковые письма Марии Ли, в которых та постоянно просила ее вернуться; ответные послания приходилось сначала отправлять в маленький провинциальный городок на краю Германии — только оттуда они приходили к Марии Ли, да и сами по себе были полны лжи, так что Хильда постепенно начинала чувствовать, что ее совесть становится чернее сажи…