Куафёр из Военного форштата. Одесса-1828

За одним исключением — и это сильная греческая община города, с которой у Натана оставались контакты (хотя он и был зол на нее из-за погрома, устроенного одесским евреям в 1821 году, в самом начале войны за независимость; к счастью, его удалось быстро остановить). Да, какие-то греки уехали воевать в Грецию, но многие остались, и в их руках — большие дела, как законные, так и незаконные, включая контрабанду. А учитывая разъездную жизнь цыган-лаеши, удобную для перепродажи, греки должны иметь с ними какие-то контакты. Вот только Спиро нету…

Да, некогда грозный предводитель преступного мира Одессы, с которым Горлис и Кочубей когда-то имели честь встречаться, отбыл на войну за освобождение Родины. И там вновь — один из самых отчаянных каперов, не дающих проходу флоту османов. Спиро уехал, но богатый купец Платон Ставраки, в молодости, говорят, воевавший под его началом, остался. С ним Горлис знаком получше. Вот у него и можно будет спросить о цыганке, досаждающей Шардоне. Только нужно будет подумать, как это сделать, чтобы не оказаться в слишком большом долгу. Ставраки хитер, с ним следует быть крайне осторожным.

Натан остановился в своих размышлениях и подумал, как далеко отстоят разные его части — одно от другого, другое от третьего, третье от первого… Трудно представить, что они могут быть связаны. Но кто знает…

Что ж, пора развернуться и к делу Абросимова. В пересказе прислуги миллионщика, всех восьми человек, произошедшее складывается ладно, без противоречий. Вряд ли можно сговориться так ловко.

Теперь обратимся к умершему, вероятно, убитому. Впрочем, нельзя исключать и версию, что негоциант умер сам. О том, что он болеет, знали все, но чем и как — немногие. У Никанора Никифоровича были больные легкие. Он лечился у разных врачей — в Одессе, Москве, Петербурге. Также периодически ездил к некой древней старушке-целительнице, кажется, цыганке, обитающей под Кишиневом. Когда ж она умерла, Абросимов, не застав ее, долго не думая, махнул через Черновицкий уезд Австрии к европейским светилам — в Вену, Мюнхен, Цюрих. Все врачи, у которых он наблюдался, сказали примерно одно — что совсем вылечить не смогут, но могут, насколько возможно, продлить его дни в сём мире. С такими словами и с лекарствами он вернулся в Одессу и начал приводить в порядок свои земные дела. Распродал всю собственность, кроме дома на Итальянской, а сложившуюся в итоге сумму — очень крупный капитал в полтора миллиона! — положил в Государственный Коммерческий Банк Российской империи, отделение которого как раз недавно открылось в Одессе. Далее просто жил с капитала, стараясь вести здоровый образ жизни, то есть хорошо укутывать грудь в холодное время года. И обязательно выезжать в цветущую степь в конце весны да к морскому прибою летом. Ну и принимал пилюли разные.